"Мужчина в возрасте от 25 до 55 лет. Высокий, мускулистый, кровь группы АВ. Размер обуви 44 или больше. Носит темные очки, аккуратно одет. Ходит с "дипломатом" или какой-то другой сумкой, в которой носит остро заточенные ножи. Страдает нарушениями психики, выражающимися в форме половых извращений (онанизм, педофилия, некрофилия, гомосексуализм, садизм). Может также страдать от импотенции. Знаком с анатомией человека. Наиболее вероятное место контакта с жертвой - остановки пригородных поездов, железнодорожные станции и остановки автобусов. Его род работы предполагает свободу передвижений".
Кроме того, мы потребовали и изучили все уголовные дела об аналогичных преступлениях на всей территории нашей страны за последние 20 лет. Заодно предстояло проверить и всех лиц, исчезнувших в Ростове или области за последнее десятилетие.
А число убитых между тем продолжало увеличиваться.
Я хотел понять мышление и мотивы этого убийцы и продолжал штудировать монументальные труды отечественных и зарубежных психиатров и сексологов. Но ни одна из книг не давала ответ на вопрос - почему? Что заставляет маньяка преследовать детей и женщин? Зачем он потрошит их безжизненные тела? И опять-таки: как могут вполне нормальные и воспитанные дети уходить с преступником в безлюдные места, иной раз за несколько километров?
Поднимая массу материалов, мы сталкивались со случаями, когда некоторые подозреваемые после активной обработки местных пинкертонов оговаривали себя. Имел место случай, когда один гражданин, работая под серийного убийцу, свел счеты со своим недоброжелателем. Через сито нашего следствия проходили тысячи людей. Проверили 4 тысячи психически неполноценных людей, 680 сексуальных преступников, 580 ранее обвинявшихся в сексуальных преступлениях... Но убийца не был пойман, шло время, и мы вынуждены были продлевать следствие еще на 6 месяцев, еще и еще.
Выпустили специальный информационный бюллетень под названием "Лесополоса". Вся поступающая информация и сведения о проверенных лицах сосредоточивалась в штабе следственно-оперативной группы. По каждому преступлению сексуального характера в отношении женщин члены группы немедленно подключались к следственной деятельности местных коллег и работали до их раскрытия.
Наступило некоторое затишье. Убийца как сквозь землю провалился. Но я не верил, что он уже утолил свою безумную страсть и вволю напился крови. Нет! Он наверняка где-то здесь, где-то рядом. Он обосновался рядом с Ростовом или Шахтами и ездит на электричках и автобусах. И мне надо было понять его, залезть ему под черепную коробку, постичь непостижимую логику этого изувера.
Я даже встретился с самым натуральным сексуальным психопатом, который был приговорен к высшей мере и сидел в ожидании приведения приговора в исполнение в Новочеркасской тюрьме.
Он сидел и вздрагивал от каждого шороха в коридоре; а вдруг идут за ним? Поэтому, когда охрана сообщила Анатолию Слизко, что к нему пришел посетитель, известный московский психиатр, тот даже обрадовался - хоть и небольшая, а все-таки отсрочка в исполнении приговора.
Разыграть роль врача мне в ту пору было не так уж трудно, поскольку я прочитал, изучил горы специальной литературы и разбираются в предмете достаточно свободно. В данном случае Сливко интересовал меня, как яркий случай совершенно непонятного сдвига.
Спокойный, мягкий по характеру, домосед и прекрасный семьянин, он вдобавок был учителем и детским экскурсоводом. Ученики любили и уважали своего педагога. Ему даже было присвоено звание "Заслуженный учитель РСФСР".
У Сливко была только одна слабость. Он дружил с мальчиками лет десяти и сообщал им по секрету, что собирается снимать фильм и приглашает принять в нем участие своего маленького друга. По сценарию фашисты вешали мальчика-партизана. Дети, к которым обращался Сливко, чувствовали себя польщенными и с пониманием относились к его требованию никому не говорить об их участии в будущем фильме, чтобы не было обидно товарищам, которым не так повезло...
Заслуженный учитель вешал мальчиков по-настоящему. Страстный фотолюбитель, он снимал все происходящее на пленку. Когда жертвы теряли сознание, целовал их в губы. Потом аккуратно расчленял тела: ноги - от туловища, ступни - от голеней...
Пока Сливко не разоблачили, никому и в голову не приходило его подозревать.
Я задавал ему вопросы, кое-что записывал, а на прощание оставил зеленую школьную тетрадку с таблицей умножения на обложке и попросят все подробно описать.
Приговоренный был благодарен за временную отсрочку и за возможность отвлечься от мыслей о неминуемой казни.
Аккуратным учительским почерком он заполнял страницы тетради, анализируя в назидание потомкам глубины своей несчастной души.
Во второй раз я приехал через два дня, потому что узнал: через несколько часов Сливко должны были расстрелять.
