В заветной тетрадке осталась запись о том, как в возрасте двадцати трех лет Сливко оказался свидетелем дорожного происшествия, в котором погиб мальчик лет десяти. В большой луже крови и догорающего бензина лежало неподвижное тело в пионерской форме: белый верх, темный низ, красный галстук на груди. Это зрелище одновременно и завораживало Сливко, и пугало. Он долгое время спустя представлял себе снова и снова жутко-чарующую сцену.
Чтобы избавиться от навязчивого "сладкого кошмара", Анатолий женился, но брак разочаровал его. В семье родился сын, и некоторое время это сдерживало Сливко. Но потом, по его собственным словам, он сдался и стал "рабом собственной фантазии". Жертвами маньяка были десятилетние мальчики. А особенно притягательными в его глазах - их красные галстуки и черные блестящие туфли, как на ребенке, погибшем в катастрофе.
Размышляя о своем характере, Сливко проклинал себя за то, что пал так низко. Особенно его мучило, что он начал связывать "фантазии" с собственным сыном. Одновременно указывал, что никогда не пил, не курил, не ругался и очень любил природу.
Встреча со Сливко кое-что открыла мне. Я понял, что при всей извращенности тот, кого мы ищем, с виду выглядит как самый обычный человек. Не исключено, что у него есть семья, дети.
А еще есть вторая, никому не видимая жизнь.
Но наш убийца был сложнее, чем Сливко, который выбирают себе в жертву один тип - мальчиков в пионерских костюмах. Ростовский людоед убивают всех без разбора - и мальчиков, и девочек, и женщин, что же касается фетишизма, присущего "заслуженному учителю", то у нашего он мог быть в виде отсеченных половых органов, а иногда и языка.
Шел 1989 год. Он принес еще четыре трупа, которые четко идентифицировались с делом "Лесополоса".
По словам Сливко, тот всегда испытывал тягу прийти на место преступления.
И возвращался, когда сделанные им фотографии теряли силу, словно вдруг выцветали. Острота ощущений стиралась, и тогда лишь реальное место события могло оживить память.
В лесах, по свидетельству все того же Сливко, витает романтика убийства, некая экзальтированная страсть, недоступная обычным людям.
Стены моего кабинета были увешаны картами Ростовской области, схемами, фотографиями, сделанными при помощи аэрофотосъемки. Я изучал их часами.
Все железнодорожные станции и автобусные остановки, где, как предполагалось, убийца высматривает свою жертву, теперь были под прицелом, за каждой наблюдала группа - два милиционера в штатском. Рано или поздно, но маньяк вернется в Шахты или Ростов, к своим излюбленным местам, чтобы в тех же декорациях снова разыграть кровавый сценарий... Если уже не вернулся.
2 сентября 1989 года в лесополосе был найден полуразложившийся труп. При жизни это была новочеркасская студентка Елена Варга, гражданка Венгрии.
Март 1990 года тоже принес труп. Мальчик был просто растерзан. Безжизненное тело в Ботаническом саду как две капли походило на то, что было найдено в Шахтах в начале года. Снова почерк людоеда.
Количество и хронологию убийств 1990 года пришлось пересмотреть в конце сентября, когда в ботаническом саду нашли тело еще одного мальчика. Оно пролежало там по меньшей мере два месяца. Это значит, роковой удар был нанесен в июле. Следовательно, пошла новая волна преступлений январь, март, апрель, май, июнь и середина августа.
Четырнадцатилетний Витя Петров пропал 28 июля. Опасаясь опоздать на утренний автобус, мать взяла его и двух его братьев на вокзал, чтобы пронести ночь в зале ожидания на втором этаже. В половине второго ночи Витя попросил у матери десять копеек, чтобы попить газированной воды. И я вернулся. Но обнаружилась одна существенная деталь: мать Петрова видела высокого мужчину в очках, с покатыми плечами: он разменивал деньги у автомата.
30 октября в лесу неподалеку от станции "Лесхоз" нашли тело шестнадцатилетнего подростка.
3 ноября, всего через три дня после исчезновения Пити Тищенко, недалеко от города Шахты был обнаружен его труп. И уже 11 ноября оперативники отыскали двух студенток медучилища, которые показали, что несколько месяцев назад в пригородном поезде они видели высокого мужчину, который довел одного мальчика лет 12 до слез, требуя, чтобы тот куда-то с ним пошел. Вероятно, мальчика должна была встретить мать, потому что мужчина твердил:
- Я знакомый твоей мамы. Идем, я отведу тебя к ней.
Студентки утверждали, что не раз видели этого мужчину в электричках и уверенно могли бы его узнать. Они согласились несколько дней поработать в поездах и на железнодорожных вокзалах в сопровождении сотрудников милиции, переодетых в штатское.
Я как раз заканчивал обнадеживающий впервые за 4 года упорной работы разговор со свидетельницами, когда раздался телефонный звонок. Еще один труп. Женщина. И снова - на станции "Лесхоз"!
