Россия. Снова эксперимент полностью

Больше всего отпуск цен ударил по пенсионерам. Вскоре привычной стала картина, как старые люди в поисках объедков роются в мусорных контейнерах. Лишь немногим меньше пострадал соседствующий с ними слой населения — люди, которые, несмотря на все лишения при различных системах, продолжали честно трудиться, получая чаще всего низкую зарплату. Такая категория людей, вопреки общепринятому мнению, все-таки существует, хоть и не считается преобладающей. Честный труд у такого рода людей просто вошел в привычку. Но именно теперь, как никогда прежде, как заключил С.Говорухин, оказалось, что «…честным трудом прожить нельзя» [15, стр. 17]. Эти категории людей, как крайний выход, стали выносить на импровизированные толкучки, возникавшие в каждом районе, домашнюю утварь и другие предметы, нажитые годами, надеясь продать их за любую цену. А кто не хотел торговать, пошел воровать. Началось с расхищения по мелочам оставленной без надзора бывшей государственной собственности. Правда, слово «началось» звучит не совсем точно. У государства воровали всегда. К сожалению, на Руси уже давно воровство стало дурной традицией. Из классической литературы (особенно в этом преуспел М.Е.Салтыков-Щедрин) мы узнаем, как царские воеводы продавали целые волости, чиновники воровали, не гнушаясь ничем, запуская руки в государственную казну. Ни в одном словаре мира не найти аналога истинно русскому слову «казнокрад». Нельзя, конечно, обвинять весь народ в воровстве, хоть порок этот весьма распространен. Беда больше во всепрощенческом отношении к этому злу. Воровство совершается практически открыто, на глазах честного труженика, который не только не пресекает зарвавшегося сотрудника, но порой еще и восхищается его ловкостью и умением. Общество не обладает достаточным иммунитетом против этого зла. Однако при реформах воровство получило совершенно новое направление. В домах-новостройках стали воровать электросчетчики, расположенные вне квартир на лестничной площадке, разрывали участки подземных кабелей, обрывали их и, ничего не опасаясь, сдавали на пунктах приема цветных металлов, добирались порой и до линий электропередач. Не гнушались и простыми металлами, поскольку на улицах стали исчезать даже крышки водопроводных люков. Совсем недавно в прессе было сообщение, что большинство улиц Владивостока «обезлючены». Ну, кто бы до этого додумался при социализме? Воровство и крохоборство приняли неслыханные масштабы, причем при полном попустительстве тех, кто обязан с этим бороться. Приехав в Германию, я быстро обнаружил, что письма, направляемые в Москву, не доходят до адресата. Меня так же быстро просветили, что это происходит на всем пространстве СНГ. Там письма, приходящие из-за рубежа, вскрываются почтальонами в поисках валюты и выбрасываются. Начал посылать письма до востребования. Тоже не гарантия, но шанс. Словом, воровали все, что попадается под руку. А кто оказывался к этому не приспособленным, в поисках объедков отправлялся к мусорным контейнерам.

Чем выше поднимались цены, тем больше увеличивалось расслоение общества. Зарплата людей, трудящихся в сфере производства или других сферах, т. е. продающих свой труд, несмотря на снятие ограничений и большой разброс в размерах оплаты этого труда, все же имеет естественные пределы. И такие люди составляют как минимум 80 % населения страны. Зато не имеют пределов доходы предпринимателей, посредников и других деятелей бизнеса. А цены, подстраиваясь под их доходы, постоянно растут, отодвигая постепенно остальные слои населения (те же 80 %) все дальше к порогу нищеты. И справедливо указал академик Г. Арбатов [155]: «… они не удосужились посчитать, как при существующих, а тем более будущих ценах, сможет свести концы с концами подавляющее большинство населения страны, а многие миллионы — просто физически выжить… Я не верю, что радикально исправляя дела в хозяйстве, мы должны сначала обнищать и опуститься. Я убежден, что есть и другие пути…» Других путей нет, если иметь в виду, что власть ставила целью обогащение собственников, превратив их в свою опору. Но сделать это можно было, только «опустив других».

Сразу же после отпуска цен перед правительством встал вопрос соответствующего повышения зарплат и пенсий, чтобы хоть как-то защитить низшие слои населения. Был установлен минимальный размер зарплат и пенсий. Тут же более высокооплачиваемые профессии (шахтеры, учителя, врачи…) путем забастовок и других средств давления на правительство обеспечили себе максимально возможный отрыв от того минимального размера зарплат. Но и цены отреагировали на это очередным повышением. Снова подняли минимальную зарплату, и опять поднялись цены. Все опять повторилось с той же последовательностью.