Китаю очень повезло со своей диаспорой, природная активность китайцев оказалась востребованной за рубежом, множество из них именно в диаспоре добились больших успехов в ведении бизнеса. Так, «…этнические китайцы (ху-ацяо) контролируют 50 % частного капитала на Филиппинах, 70 % — в Индонезии, 80 % — в Таиланде и Малайзии, а Сингапур — это вообще часть большого Китая» [19, стр. 217]. Так что Китай в своей экономической политике в полной мере сумел реализовать позитивный опыт своей диаспоры. Руководство страны не погнушалось советоваться с той частью успешных бизнесменов, которая осела в странах с совершенно чуждой идеологией, и даже с тайваньскими предпринимателями, несмотря на то, что Тайвань всегда был антиподом коммунистического Китая. России не повезло так крупно со своей диаспорой, успешная часть которой оказалась на несколько порядков ниже. Да и как стали бы российские реформаторы с ними советоваться, ибо «мы сами, дескать, с усами». Завлабы ориентировались лишь на громкие имена гарвардских специалистов, совершенно не знакомых с российскими условиями.
Еще одно сравнение, увы, не в пользу России, читаем на стр. 166 [19]: «Примечательно, что в России частный сектор получил свои капиталы даром, под предполагаемую эффективность, и пока в большинстве случаев успешно продемонстрировал лишь способность их проедать. В Китае же частный сектор получил почти все свои капиталы под обязательство доказать свою эффективность отработкой кредита, получаемого под процент. Это, помимо прочего, включило механизм отбора предпринимателей: те, кто сумели эффективно распорядиться кредитом, пошли в гору, а те, кто не сумел это сделать — выпали из хозяйствующих рядов, наказанные экономикой».
Что касается кредитования предпринимателей в России, то «…российские банки дают российским предпринимателям только очень дорогие и очень краткосрочные кредиты, на которые серьезный проект поднять нельзя (для этого нужны так называемые «длинные» деньги. — К. X.). И страховые компании в России не страхуют ответственность ни ссудозаемщика, ни ссудополучателя от великих рисков провала красивых на бумаге «бизнес-планов». Какие уж тут могут быть вложения капитала в натуральные стоимости производственных мощностей на далекую перспективу, тут могут быть только денежные спекуляции с мгновенным результатом» [19, стр. 211].
Инвестиции в китайскую экономику не ограничились вложениями этнических китайцев. «Вслед за китайскими эмигрантами за прибылью от дешевизны рабочей силы, низких требований по экологии, близости сырья и умеренности затрат на строительство в Китай потянулся основной, не эмигрантский иностранный капитал» [19, стр. 152]. И вложения иностранного капитала в коммунистический Китай намного превышают оные в экономику «капиталистической» России. «За 20 лет Китай затянул к себе почти 500 миллиардов долларов иностранного капитала, в то время как примерно такой же объем капитала ушел из России за 10 лет» [19, стр. 349].
Что касается бегства капитала из страны, то китайцы и здесь оказались предусмотрительными. «Бегство инвестированного в Китай капитала исключено. Иностранный инвестор, вложивший в производство деньги, машины, оборудование, технологии, возврат капитала и прибыль может иметь только в виде произведенного товара. Причем по закону о предприятиях с участием иностранного капитала 70 % товаров должны обязательно вывозиться из Китая и только 30 % можно продать за взятки (к сожалению, коррупция прочно въелась и в китайские бюрократические структуры. — К. X.) на внутреннем китайском рынке. Таким образом, за рубеж отправляется в основном возобновляемый ресурс овеществленного труда нынешнего поколения китайских рабочих, а факторы стоимости производства — производственный капитал, возмещение его убыли от амортизации и накопление — остаются в Китае» [19, стр. 164]. Такого же рода меры приняты и в финансовой системе. «Приветствуется неограниченный ввоз валюты в Китай, а вывоз валюты за границу частными физическими и юридическими лицами затруднен многоступенчатой процедурой разрешений и строго контролируется банками и таможней» [там же, стр. 163].
Следует упомянуть еще об одном факторе, который способствовал сохранению ресурсов для последующего развития экономики в Китае. Китай не дал себя втянуть в процесс гонки вооружений, захвативший великие державы. Заняв позицию пассивной стороны в этом процессе, китайцы смогли привлечь сбереженные ресурсы на программу модернизации экономики. А преувеличенный страх в мире перед китайской военной мощью был рожден умелой дезинформацией со стороны китайских властей. В то самое время безумная гонка вооружений в Советском Союзе окончательно добила его экономику.
