Как же подходил к этой проблеме наш Нестор-инвестор? По существу никак. Вопрос этот его не занимал, поскольку все предприятия этим классом были получены практически даром. С уже готовыми зданиями и оборудованием, растасканным лишь частично. Может быть, я ошибаюсь? Тогда назовите мне хотя бы одного предпринимателя, который начинал бы свою деятельность с возведения здания своего предприятия. Вспомним метания А. Собчака, на ведомство которого был повешен только чуть недостроенный пивзавод. Но среди отечественных «несторов» так и не нашлось желающих вложить хоть толику средств для приведения завода в рабочее состояние. Зачем? Когда можно получить готовое, да еще даром. Хорошо еще, что Путину тогда удалось найти шведских инвесторов, а то бы еще долго висеть заводу на шее его шефа. Может быть, вместо приватизации реформаторам стоило взять курс на поиски иностранных инвесторов. Дело хлопотное. Да и спешить надо было избавиться от государственной собственности.
До сих пор упоминалось об отоплении жилья. Но отапливать приходиться и производственные цеха, да и потребления тепла требуют определенные производственные процессы. По данным Паршева (стр. 70), для средней полосы России «доля отопления в объеме общих энергозатрат промышленности составляет три четверти». Жаль, что не наоборот, ибо затраты тепла на производственные процессы не зависят от климата. На той же странице приводится следующее рассуждение автора: «Представьте себе, что вы — иностранный инвестор. И у вас есть выбор — построить завод в России и 7–8 месяцев в году расходовать деньги на его отопление или в другом месте, где топить не надо совсем. И какие деньги! В четыре-восемь раз больше, чем затраты на энергию где-нибудь в Сирии. Так где вы его построите?» Почему, однако, надо сравнивать с такой южной страной, как Сирия, а не с какой-либо среднеевропейской страной? Видимо, как и в вопросе с зарплатой, над автором довлеют принципы крайностей, стремление как можно убедительней на них продемонстрировать свою концепцию. Поэтому есть основания предполагать, что затраты на отопление в России, хоть и велики, но несколько ниже, чем представляет нам Паршев. Величину транспортных затрат мы оспаривать не пытаемся, а вот с зарплатой дело обстоит иначе. Аргументы в пользу ее более низкой величины мы уже приводили. Повторим, что она существенно ниже средней зарплаты развитых стран, и в какой-то мере она способна скомпенсировать высокие издержки отопления (но предположительно не столь высокие, как по Паршеву).
Теперь просуммируем все три статьи издержек, и мы вправе ожидать, что сумма окажется ниже, чем по представлениям Паршева. Не исключено, что даже существенно. Из наших рассуждений, конечно, точную цифру вывести невозможно, говорить можно лишь об относительном порядке величин. Исходя из климатических и географических условий, Паршев приход западных инвесторов в российское производство исключает. Но уже пришедших считает «каплей в море». Поскольку он приводит цифры, приведем фрагмент со стр. 98: «Общий объем западных инвестиций в производство за весь период плюрализма — от 5 до 7 млрд, долларов. Да хотя бы и 10! Для нашей экономики это мизер». Возможно, это и так, но для сравнения неплохо было бы привести суммы вложений российских инвесторов. Мы лишь можем сослаться на то, что в период правления Р. Вяхирева такой гигант, как «Газпром» не вложил ни копейки в разведку новых месторождений газа. И так ли уж мала приведенная выше цифра для полусонного российского производства?
Обратим внимание на одну странность в рассматриваемой книге. Откроем стр. 147 и приведем несколько фрагментов: «…в поиске средств для промышленного развития страны царское правительство пошло по наиболее легкому пути — привлечение иностранных займов и предоставление концессий»; «…иностранный капитал занял достаточно прочные позиции во многих отраслях российской экономики»; «Одними из первых иностранных инвесторов в России были французские и бельгийские предприниматели, которые вложили значительные средства в создание металлургических и металлообрабатывающих предприятий». Не будем перечислять длинный список других инвесторов. Приведенного вполне достаточно, чтобы задать вопрос. Чем объяснить, что в отсталое хозяйство царской России западные инвесторы охотно вкладывали свои средства, притом не гнушались строить предприятия на голом месте? Из него следует второй вопрос. Что же сегодня останавливает западных инвесторов от вложений в российскую экономику с уже более фундаментальной базой? Что? Климат поменялся за это время? Или Россия увеличилась в своих размерах? Последнее мы сразу отметаем, вспомнив, что с тех пор Россия, наоборот, утратила не только территории Финляндии, Польши и Прибалтики, но и всех бывших союзных республик. А первый вопрос может вызвать только смех.
