Тема Арктики всегда находится в центре внимания, однако сегодня к этому региону обращен пристальный интерес всего мира. Именно к Баренцеву морю и в целом к северным морским районам приковано внимание ведущих морских держав в связи с потеплением Арктики и соперничеством за обладание ее природными ресурсами, в том числе такими, как углеводородные ресурсы и рыбные запасы.Насколько Россия готова к такому соперничеству и чем руководствуются отечественные политики, уступая без достаточных на то оснований свои исторические морские арктические районы? Ответы на эти непростые вопросы читатель найдет в книге.Автор – В. Зиланов – один из известнейших не только в России, но и за рубежом экспертов по морскому международному рыболовству, сотрудничеству в этой области, а также по проблемам оптимального использования ресурсов Мирового океана, включая район Арктики.
Да посрамит Небо всех тех, кто берется управлять народами, не имея в виду истинного блага государства.
Екатерина II
Арктика с ее окраинными морями, и прежде всего Баренцевым морем с его значительными природными ресурсами, такими, как морские, живые и углеводородные, все больше привлекает к себе внимание не только пяти приарктических государств (Дании – в отношении Гренландии; Канады, Норвегии, России, США), но и далеких от этого региона государств, таких, как страны – члены ЕС, Китай, Япония, Республика Корея, страны Средней Азии и др. Последнее вызвано еще и особым правовым статусом морского района, подпадающего под Договор о Шпицбергене 1920 г., который занимает по площади почти 1/3 Баренцева моря, а участниками самого Договора о Шпицбергене являются 41 государство. Как и на каких условиях разграничены морские пространства, а точнее 200-мильные исключительные экономические зоны и континентальный шельф между Россией и Норвегией, как соседними в Баренцевом море государствами, да и по существу совладельцами этого моря, и насколько при этом учтены положения Договора о Шпицбергене 1920 г. – темы, небезразличные и приарктическим государствам, и участникам Договора о Шпицбергене 1920 г. Повышенное внимание к этому процессу и его результатам уделяют политики и широкая общественность как в России, так и в Норвегии.
Как известно, переговоры по разграничению исключительных экономических зон и континентального шельфа между СССР (затем его правопреемницей Россией) и Норвегией, продолжавшиеся более 40 лет, завершились подписанием 15 сентября 2010 г. в г. Мурманске «Договора между Российской Федерацией и Королевством Норвегия о разграничении морских пространств и сотрудничестве в Баренцевом море и Северном Ледовитом океане» (далее по тексту Договор 2010 г.). И хотя сам Договор вступил в силу 7 июля 2011 г., анализ его положений продолжает привлекать к себе внимание российских политиков, ученых, СМИ и широкую общественность. Главный вопрос, который не сходит с повестки дня: «Насколько положения Договора 2010 г. соответствуют интересам России, и что же Россия потеряла и что приобрела в результате такого неожиданного, стремительного шага Президента России Д. Медведева?»
Не претендуя на исчерпывающий ответ по данной проблеме, предлагаю вниманию заинтересованного читателя свою версию произошедшего. За событиями по разграничению морских пространств между СССР в прошлом, а затем России и Норвегией мне пришлось наблюдать не только как бы со стороны, но и с самого близкого расстояния, так как я был вовлечен с 1973 по 1996 г. в силу занимаемых государственных должностей – начальника рыбопромысловой разведки Главка «Севрыба», заместителя министра рыбного хозяйства СССР, заместителя Председателя Госкомрыболовства России – в переговорный процесс. По некоторым направлениям переговорного процесса, касающихся рыболовства, особенно в период существования Советского Союза, мне, по поручению соответствующих правительственных органов было доверено возглавлять отечественные делегации. Потому представленная читателю работа основана как на анализе документов, так и на собственных впечатлениях, встречах и беседах с непосредственными участниками переговорного процесса не только советской и российской, но и норвежской стороны. Стараюсь быть объективным, насколько позволяют имеющиеся для такой непростой работы доступные документы, но необходимо иметь в виду, что пока еще многие из них остаются вне досягаемости. Вместе с тем можно надеяться, со времени они станут известны общественности и это позволит дополнить либо уточнить настоящее исследование.
Наряду с разграничением морских пространств в Северо-западном секторе Арктики и, в частности, в Баренцевом море мною приводится анализ разграничения 200-мильных исключительных экономических зон и континентального шельфа в северо– восточном секторе Арктике – в Беринговом и Чукотских морях – между СССР и США, завершившихся подписанием в 1990 г. соответствующего межправительственного Соглашения (далее по тексту Соглашение 1990 г.), которое до сегодняшнего дня не ратифицировано Россией и применяется обеими сторонами «временно» вот уже 23 года.
Сопоставление Соглашения 1990 г. между СССР и США по Беринговому и Чукотскому морям с Договором 2010 г. между Россией и Норвегией по Баренцеву морю показывает их удивительное совпадение по целому ряду принципиальных положений. Последнее свидетельствует об использовании разработчиками данных договоренностей одних и тех же приемов и основных подходов, которые привели к системным потерям для российской стороны значительных площадей континентального шельфа – со всеми вытекающими отсюда стратегическими и экономическими последствиями.
