Но моя дискуссiя лопается сразу, какъ мыльный пузырь.
-- Все это всeмъ и безъ васъ извeстно. Есть распоряженiе изъ ГУЛАГа оставить колонiю здeсь. Не о чемъ разговаривать...
Да, тутъ разговаривать, дeйствительно, нечего. Съ Успенскимъ договориться о переводe колонiи, пожалуй, было бы можно: выдумалъ бы еще какую-нибудь халтуру, вродe спартакiады. Но разговаривать съ ГУЛАГомъ у меня возможности не было никакой. Я все-таки рискую задать вопросъ: "А чeмъ, собственно, мотивировано приказанiе оставить колонiю здeсь"?
-- Ну, чeмъ тамъ оно мотивировано -- это не ваше дeло.
Н-да, дискуссировать здeсь трудновато. Я докладываю о своей находкe въ лeсу -- хорошо бы соорудить спортивную площадку.
-- Ну, вотъ это дeло... Всeхъ туда пускать мы не можемъ. Пусть вамъ завтра Полюдовъ подберетъ человeкъ сто понадежнeе, берите лопаты или что тамъ и валяйте... Только вотъ что: лопатъ у насъ нeту. Какъ-то брали въ Южномъ Городкe, да потомъ не вернули. Не дадутъ, сволочи, развe что вамъ -человeку свeжему...
Я досталъ лопаты въ Южномъ Городкe -- одномъ изъ лагпунктовъ водораздeльскаго отдeленiя. На утро сто безпризорниковъ выстроилось во дворe колонiи рваной и неистово галдящей колонной. Всe рады попасть въ лeсъ, всeмъ осточертeло это сидeнiе за проволокой, безъ учебы, безъ дeла и даже безъ игръ. Колонну окружаетъ еще нeсколько сотъ завистливыхъ рожицъ: "дяденька, возьмите и меня", "товарищъ инструкторъ, а мнe можно"...
Но я чувствую, что съ моимъ предпрiятiемъ творится что-то неладное. Воспитатели мечутся, какъ угорeлые, изъ штаба въ Вохръ и изъ Вохра въ штабъ. А мы все стоимъ и стоимъ. Наконецъ, выясняется: начальникъ Вохра требуетъ, чтобы кто-нибудь изъ воспитателей расписался на спискe отправляемыхъ на работу ребятъ, взявъ на себя, такимъ образомъ, отвeтственность за ихъ, такъ сказать, сохранность, за то, что они не разбeгутся. Никто расписываться не хочетъ. Видемана въ колонiи нeтъ. Распорядиться некому. Боюсь, что изъ моего предпрiятiя ничего не выйдетъ и что колонну придется распустить по баракамъ, но чувствую -- для ребятъ это будетъ великимъ разочарованiемъ.
-- Ну, а если распишусь я?
-- Ну, конечно... Только въ случаe побeга кого-нибудь, вамъ и отвeчать придется...
Мы идемъ въ Вохръ, и тамъ я равнодушно подмахиваю свою фамилiю подъ длиннымъ спискомъ отправляемыхъ на работу {414} ребятъ. Начальникъ Вохра провожаетъ меня весьма неопредeленнымъ напутствiемъ:
-- Ну, смотрите же!
___
На будущей площадкe выясняется, что въ качествe рабочей силы мои безпризорники не годятся рeшительно никуда. Несмотря на ихъ волчью выносливость къ холоду и къ голоду, работать они не могутъ: не хватаетъ силъ. Тяжелыя лопаты оттягиваютъ ихъ тоненькiя, какъ тростинки, руки, дыханiя не хватаетъ, мускульной выносливости нeтъ никакой. Работа идетъ порывами -- то сразу бросаются всe, точно рыбья стайка по неслышной командe своего нeмого вожака, то сразу всe останавливаются, кидаютъ лопаты и укладываются на мокрой холодной травe.
Я ихъ не подгоняю. Торопиться некуда. Какой-то мальчишка выдвигаетъ проектъ: вмeсто того, чтобы выкорчевывать пни -- разложить по хорошему костру на каждомъ изъ нихъ: вотъ они постепенно сгорятъ и истлeютъ. Раскладывать тридцать костровъ -- рискованно, но штуки три мы все-таки разжигаемъ. Я подсаживаюсь къ группe ребятъ у одного изъ костровъ.
-- А ты, дядь, на пенекъ сядай, а то штаны замочишь.
Я сажусь на пенекъ и изъ внутренняго кармана кожанки достаю пачку махорки. Жадные глаза смотрятъ на эту пачку. Я свертываю себe папиросу и молча протягиваю пачку одному изъ ближайшихъ мальчишекъ.
-- Можно свернуть? -- нeсколько недоумeвающе спрашиваетъ онъ.
-- Вертайте.
-- Нeтъ, мы не всю.
-- Да хоть и всю.
-- Такъ мы, дядя, половину отсыпемъ.
-- Валяйте всю, у меня еще махорка есть.
-- Ишь ты...
Достаются какiе-то листки -- конечно, изъ завклубовской библiотеки, -ребята быстро и дeловито распредeляютъ между собой полученную махорку. Черезъ минуту всe торжественно и молча дымятъ. Молчу и я.
-- Дядь, а дядь, а площадку-то эту -- зачeмъ строимъ?
-- Такъ я же вамъ, ребята, еще въ колонiи, передъ строемъ объяснилъ -въ футболъ будете играть.
-- Такъ это -- для митингу, вралъ, небось, дядя, а?
Я объясняю еще разъ. Ребята вeрятъ плохо. "Что-бъ они для насъ дeлать что стали -- держи карманъ"... "Насъ сюда для умору, а не для футбола посадили". "Конечно, для умору -- какой имъ хрeнъ насъ физкультурой развивать". "Знаемъ мы ужъ: строить-то насъ пошлютъ -- а играть будутъ гады".
-- Какiе гады? {415}
-- А вотъ эти... -- безпризорникъ привелъ совершенно непечатный терминъ, обозначающiй самоохранниковъ.
-- "На гадовъ работать не будемъ"... "Хрeнъ съ ними -- пусть сами работаютъ".
Я пытаюсь убeдить ребятъ, что играть будутъ и они: "Э, нeтъ, такое ужъ мы слыхали". "Насъ, дядя, не проведешь". "Заливай кому другому"...
