Даю три тона. Ловлю на прицел пулеметчика на голове, хлопок – есть! В прицеле видно, как отбросило. Значит, пристрелка верная. Тут же перевожу на водителя. Бах-бах-бах. Стекло пошло разводами, машина резко тормознула, Комби сзади не успела и впечаталась, хотя и не сильно. В Ираке мы всегда первым делом валили водителя: остановил машину и полдела уже в кармане.
Пока духи не очухались – беглым огнем бью по бледно-зеленой Комби. Попадаю или нет… попал… открылась дверь, но пассажир не вышел, а вывалился, ткнулся в землю. Оживают и остальные мои стрелки, накрывая огнем всю колонну по всей ее длине…
Но нас всего пятеро. А их – не меньше ста…
Отстреливаю первый магазин, суматошно меняю на второй – суматошно, потому что понимаю как нелегко пацанам – у них-то глушителей на автоматах нет. Снова открываю огонь. В прицеле – мечутся, стреляют духи – но не по мне, меня ещё не обнаружили. Американцы называли это «среда, насыщенная целями».
Добрая сегодня охота…
Ага… а вот это уже по мне…
– Аллаху Акбар!!!
– Слева бьет! Слева бьет!
– Снайпер бьет!
– Их всего четверо! Бей их!
Никто из них не чувствовал себя виноватыми – ведь они шли вершить правосудие. Правосудие волков над баранами.
Часть – уже участвовала в таких вылазках. Часть – набрали на площади. Шли охотно, ведь если покажешь удаль, оправдаешь доверие – возьмут в джамаат. А там и деньги другие, и кровь за кровь…
Сначала приехали в одно из пограничных сел – дозаправились, узнали, что к чему, нет ли на той стороне русистов. Многие ходили в набеги раньше, знали как это бывает – одни стреляют, другие – угоняют скот или машины. Чеченские подростки – ходили на ту сторону и за бабами, нередко были стычки с казачатами, заканчивающиеся перестрелками. Но никогда – на ту сторону не ходили, чтобы полностью вырезать и сжечь село. А сейчас – они шли именно за этим.
Среди тех, кто шел, был и Ибрагим, сын национального предателя, расстрелянного в Грозном. Его отец был мент, за это его и расстреляли по приговору шариатского суда, когда победили русских. А так как ментом быть западло – его не брали ни в какой джамаат. Приходилось то на рынке подрабатывать грузчиком или помощником рубщика мяса или шкуры снимать – а то и просто голодать, когда работы не было. Потому он и пошел на площадь, когда все пошли – терять ему было нечего. И записался в добровольцы он одним из первых – по той же причине. Он инстинктивно понимал, что новая война может всё изменить, проявит он геройство – и станет не изгоем, а героем. Отец его учил стрелять из автомата – поэтому в тире инструктор одобрительно похлопал его по плечу и обратил на него внимание амира. Это тоже хорошо.
Потом сказали, что президент струсил и сбежал, и власть у Комитета национального спасения – а они теперь входят в ополчение. Часть шариатской полиции тоже перешла на их сторону, часть перебежала к Аслану. А они – на двух джипах и Камазе – отправились через Ингушетию ближе к Русне – мстить…
В приграничном селе были видны признаки достатка – стройка, двух и трехэтажные каменные дома, около каждого джип. Много квадроциклов, многие селяне на них ездили. Ибрагим не знал, что это очень удобный вид транспорта – спереди и сзади большой, прочный багажник, и сидение на двоих. Можно спереди и сзади привязать по украденному у русских барану – и с комфортом ехать назад, не рискуя застрять, как на машине. И топлива меньше есть и проходимый. Многие так и делали.
С Ибрагимом никто не общался. Но он приметил паренька, с которым тоже никто не общался и подошел ближе. В Камазе они уже ехали как лучшие друзья…
– А как тебя зовут? – спросил Ибрагим, как они выехали.
– Турок.
– Это кличка, а имя?
– Зови так, у меня нет имени.
Ибрагим пожал плечами – чудное дело. Ну… турок так турок.
– А кто тебя так назвал?
– Никто я и есть турок. Из Турции.
– Интересно. А тут что делаешь?
Парень рассказал историю. Он родился и вырос в Турции, у него отец был имамом в мечети, к нему многие ходили. Потом он отослал жен и детей в Ичкерию – и уже тут они узнали, что за отцом пришла Служба безопасности. Отца осудили. Дали пожизненное, за антигосударственную деятельность…
– А за что его посадили? – полюбопытствовал Ибрагим.
– Ни за что… – Турок пожал плечами – у нас куфарское государство[54] и отец это говорил. За это и посадили.
– А здесь ты зачем?
– Хочу сражаться с куфаром. Отец часто говорил, что хочет, чтобы я стал моджахедом…
В селе они пробыли недолго – тут же выступили поход. С ними же пошли несколько местных, у них был пикап и комби, на комби был пулеметчик. Наверное захотели свою долю в добыче…
– У тебя была женщина?
– Нет, а у тебя?
– Нет, у меня нет денег, чтобы платить калым. А к проститутке ходить не хочу.
