На окраине Волгограда, там, где уже давно, на территории бывшей овощебазы расположен второй автовокзал Волгограда, оборотами едва ли не больше чем первый – молчаливые, небритые водители рассаживали чеченских пареньков по старым Лазам и Икарусам с зашторенными окнами. Путь до Москвы неблизкий. Но ездили по нему уже не раз – эти автобусы хорошо знают на трассе. Официально – везут гастарбайтеров на подмосковные оптушки, на стройки, а по факту – Аллах знает. Да и кому нужно знать, кроме Аллаха, если тысячная – всегда вложена в документы водителя…
Обычно – на такую поездку тратят последнее, чтобы добраться и уже там. Но в этот раз водители ничего не собирали – всю поездку оплачивали заинтересованные лица. Один за другим перегруженные автобусы по разбитой дороге выруливали на трассу, ведущую к Москве.
База. Обычная база, построенная по типовому проекту – таких тысячи на Руси. Крашеный белым забор, белые, низкие, разлапистые корпуса, похожие на коровники, переломанные ящики, брошенные грудой у забора, бурьян, переполненная всегда мусорка. Похмельный охранник на входе – если это всё кого-то и заинтересует, то только Роспотребнадзор, да может ещё участковый заглянет, чтобы попытаться что-то сшибить…
Но если он заглянет – ему же хуже.
В низком, длинном корпусе – звук вибрирует, отдаваясь от мутных, забеленных стекол. От того, чтобы людей много, а двери закрыты и вентиляции нет – трудно дышать.
– Ас саламу алейкум!
– Ва алейкум ассалам! – отвечает строй.
– Кто меня знает?
…
– Смелее!
– Вы Тракторист!
Невысокий, действительно похожий на сельского механизатора человек усмехается.
– Да, меня и так кое-кто зовет. ФСБ в том числе.
…
– Вы все знаете, какая обстановка в республике. Нашему народу дали пощечину – а наш народ этого не любит, верно?
Злобные выкрики.
– То, что произошло, как нашего паренька поставили на колени и заставили извиняться – это все давно зрело, да… Русисты забыли, как мы их били, пользуясь нашим тяжелым положением, отжали наши точки, бывало, что и люди у нас пропадали. Теперь, когда все увидели, как чеченец стоит на коленях, вопрос стоит ребром может мы такое терпеть или нет?
Бандит повышает голос.
– Кто мы – волки иди шакалы?
– Волки!
– Волки или шакалы?
– Волки!
– Волки или шакалы?
– Волки!!!
Услышав ответ троекратно, бандит кивает.
– Надо доказать это. От имени чеченской общины мы забили стрелку всем семи крупнейшим русистским группам Москвы. Стрелка завтра. От нас зависит – либо мы их опрокинем, и будем хозяевами здесь, и на своей земле. Или – русисты нас растопчут…
Вперед выскочил кто-то.
– Аллаху Акбар! – истерически заорал он.
– Мухаммад Расуль Аллах!
– Аллаху Акбар!
– Мухаммад Расуль Аллах!
– Аллаху Акбар!
– Мухаммад Расуль Аллах!
– Кто мы?
– Волки!
– Кто мы?
– Волки!!!
Автоматы – высыпаны прямо на землю из контейнеров. В основном – это АКМ и АКМС – хотя попадаются и 5,45. Коротких нет совсем. Все автоматы – старые, 60-х, 70-х годов – но Калашников есть Калашников. Он будет стрелять, сколько бы ему не было. Каждый – берет себе автомат, подходит, и получает пару-тройку магазинов со следами ржавчины на них и несколько пачек патронов. Патроны – армейские, судя по штампам с датой выпуска – их пора утилизировать…
Но и они – стрелять ещё годны.
Конечно, это не рейд Басаева. Подвиг Шамиля знает каждый чеченский подросток, он знает, что Шамиль захватил русский город и заставил русистов уйти из республики, тем самым он выиграл для Ичкерии войну. Когда шел Басаев – у его бойцов и магазинов было намного больше и оружие намного новее. Но во время разборки новое оружие и не нужно вовсе. Часто – обходится и вовсе без стрельбы, а если стрелять – то пары магазинов должно хватить.
Волчата старательно – как учили отцы – набивают магазины. Кто-то – под шуточки соседей старательно мотает изоленту, спаривает два магазина валетом – как делал отец или старший брат, сражаясь с русистами. Они – народ который победил Русню, дети волков. И все это помнят…
– Подходим сюда, строимся по джамаатам!
Большинство амиров – участники той войны. Свое воинство они видят в первый раз – но тогда тоже так бывало. В конце концов, это пушечное мясо, не более того. Помимо них – в бой пойдут почти восемь сотен чеченцев из тех, что постоянно тут проживают, в Москве, из них больше половины ветераны. Многое зависит от них.
– На намаз становись!
Ковриков нет – все бухаются прямо на цементный пол. Совершить тахарат – обязательное омовение тоже нечем. Кто-то тыкает кнопку в магнитофон – и помещение заполняет тягучий напев намаза…
