Энди Гарсия, по прозвищу Ангел. Сын мексиканского эмигранта, руководил едва ли не всей наркоторговлей в Лос-Анджелесе. Его жестокость была непостижима человеческому уму – отступили даже ямайские дилеры, приверженцы культа Вуду, требующего человеческих жертвоприношений. Но Гарсия показал им, что значит поклоняться смерти – примерно с год назад в районе Сайпресса на рыбацком складе обнаружили двадцать шесть человек, все – ямайцы и гаитянцы. Они висели, подвешенные за ноги веревками к балкам, поддерживающим крышу, у всех были выпущены кишки. Головы их лежали отдельно в каком-то странном рисунке – а в центре этого рисунка из голов горела толстая свеча и лежала открытка. Типичная для таких случаев – скелет в свадебной фате. Мексиканцы поклонялись «Санта Муэрте», что в буквальном переводе значит «святая смерть», и приносили ей человеческие жертвы. Один из полицейских, который обнаружил этот склад – просто кровь протекла на тротуар, – свернул с ума…
Если убили Гарсию – в городе начнется война.
– А остальные кто? Его подручные?
– Нет, еще круче. Второй – Тони Хуарес.
Еще лучше. Тони Хуарес по прозвищу Кабаллито, лошадка. Этот – тоже мексиканец, но действует по ту сторону границы. Террорист, экстремист, связан с наркоторговлей. Находится в списке десяти самых разыскиваемых людей ФБР. Североамериканская армия много дала бы, чтобы задержать его – а он, оказывается, был все время в Лос-Анджелесе, пока его искали по ту сторону границы. Тут он и получил свое.
– Ну а третий? – с затаенным страхом спросил лейтенант.
– А третий – Хорхе Альварадо! – выложил главную новость детектив. – Дохлый, как вчерашняя рыбина из супермаркета. Его мозги по всей стоянке валяются…
Лейтенант застонал. Если тут убили младшего Альварадо – разве что Санта Мурэте, их долбанная смерть, знает, что будет потом.
И лейтенант, и детектив, не сговариваясь, посмотрели на репортеров, которые пытались прорваться за полицейское оцепление, их сдерживали полицейские. Не позднее вечера город взорвется. Бунты в мексиканских кварталах, погромы и поджоги, бунты в тюрьмах. Возможно, придется активировать Национальную гвардию.
– Поехали отсюда, у нас есть нападение на полицейских, несколькими кварталами дальше. Я хочу оказаться подальше от всего этого дерьма – и как можно скорее.
– Это не ниггеры. И не мексы, – сказал детектив, пробираясь в потоке машин, – три пули в голову с дальнего расстояния, это не их почерк. Быстро и чисто… не хотел бы я поссориться с парнем, который может делать такое.
Лейтенант и сам это понимал. У негров нет настоящих снайперов… разве что наняли кого-то из армии, но это вряд ли. Негры просто собрали бы толпу, вооружились чем придется и – тра-та-та. Море крови, изрешеченные машины. Случайные жертвы. Ни на что другое они не способны.
Если это внутренняя разборка мексиканцев – они тоже сделали бы по-другому. В Мексике полно снайперских винтовок пятидесятого калибра, их используют для отстрела мексиканских федеральных полицейских и североамериканских морских пехотинцев – но не для выстрелов на дальние расстояния. Разница между винтовкой пятидесятого калибра и обычным автоматом в том, что полудюймовая пуля возьмет любой бронежилет и достанет человека в легкобронированной машине. Или «козий рог». Автомат Калашникова, которых там полно и который так прост, что его можно дать даже одиннадцатилетнему киллеру[46]. Тра-та-та-та-та. Убили майора Падроне. В семь часов на рассвете. Семь раз по десять патронов. А в них – свинцовые смерти[47]. Дело сделано.
Больше всего лейтенант опасался, что это один из белых. Гражданские снайперы. Белые мужчины, которые основали эту страну. Крайне правые. В последнее время их становилось все больше и больше. Они покупали полицейские винтовки с оптическими прицелами, кто побогаче, тратил деньги на лицензию третьего класса и обзаводился автоматами и пулеметами. Они собирались в общества – Ку-Клукс-Клан, общество Джона Бэрча, другие. Они ехали в Тандер Рэнч[48] и платили немалые деньги за то, чтобы их научили тактике ближнего боя на пересеченной местности и в городе. Они постоянно носили с собой пистолет и готовы были его применить без колебаний. Они молились на североамериканскую конституцию, но считали правительство сборищем предателей и слабаков. Они ненавидели негров, мексиканцев, других эмигрантов – и готовились начать этнические чистки, как только это будет возможно. Они вешали у себя в доме флаг конфедерации или Техаса и открыто говорили об отделении. Они говорили о том, что готовы помогать полиции в наведении порядка, но от них обычно бывали одни проблемы.
