В Лос-Анджелес я приехал на машине, прямо из Мехико, и планировал здесь пробыть максимум двое суток, после чего направиться дальше, в Вашингтон. И тоже на машине. По всей стране – красный уровень террористической угрозы, с самолетами проблема, да и я не полечу на самолете. В ближайшие несколько месяцев, пока не найдем и не ликвидируем Альварадо – теперь это уже наш враг и наша проблема, – на самолетах будет летать опасно.
Еще подъезжая к Эл-Эй, городу Ангелов (столбы дыма от горящих покрышек и магазинов на фоне небоскребов отлично смотрятся), я остановился на смотровой площадке, открыл свой ноутбук и подключился к сети. У Волги – Дон, которая и должна была оставить груз по контракту, все грузы снабжены специальными радиочастотными метками и маяками, поэтому местонахождение груза его владелец может отслеживать в реальном режиме времени с любого подключенного к сети компьютера. Мне не повезло – самолет только что взлетел из Владивостока-северного. Если бы он был на месте, было бы скверно.
Я достал телефон, набрал номер карго-менеджера. Назвал себя и номер груза – его прием и обработку я оплатил с «чистой» кредитки, спросил, что в аэропорту. Карго-менеджер сказал, что пока не громят, но Национальная гвардия готовится к худшему. Ждут десантников и рейнджеров с севера, аэропорт могут вообще закрыть. Местные могут разузнать про прибытие дополнительных сил с севера и пойти на штурм аэропорта.
– Это серьезно? – спросил я менеджера. Тот ответил:
– Одному богу известно, сэр. Всякое бывает. Иногда пошумят и успокоятся, а иногда…
– Сэр, если вы не местный, вам лучше не въезжать в город. Там серьезные беспорядки, лучше оставаться в охраняемой зоне.
Я внимательно посмотрел на национального гвардейца с винтовкой, который перекрывал мне путь, – он проверял машины. Обычный парень, тридцати нет, конечно же, белый. В этой стране белые строят, остальные рушат. Нет, я не про стройки как таковые, я вообще про общество, правопорядок, законность и тому подобные вещи. Есть, конечно, исключения из правил, та же Марианна, но они лишь подтверждают правила. Увы…
Приоткрыл дверь – и солдат настороженно отшатнулся.
– Смотрите, – я показал на дверь, замерил пальцами ее толщину, – машина бронированная. Это все равно что танк, доеду туда и обратно. Понимаете?
Солдат с уважением посмотрел на меня. Обычно здесь в прокат берут какой-нибудь кабриолет, чтобы произвести впечатление на дам. Но я-то покувыркался в Тегеране, знаю что к чему.
– Будьте осторожны, сэр. Можете ехать.
Вот чем мне нравится здесь – так это тем, что североамериканцы никогда не будут лишний раз лезть в чужие дела. Предупредить – предупредят. Но если человек решил что-то делать, пусть, на их взгляд, не совсем правильное, это его решение. Все. Точка…
Самое плохое, что у меня не было оружия. Вообще. С ним невозможно было перебраться через границу, поэтому пистолет я закопал в пустыне у самой границы с мексиканской стороны. Нет, я не собирался с боем пробиваться через восставшие районы, это было бы глупо и слишком, но я так привык к оружию, к возможности самому постоять за себя, что без оружия чувствовал себя голым. Оружие – это высшая степень человеческой свободы, применяя его для самообороны, человек сам решает свою судьбу в условиях, когда институты государства не могут прийти к нему на помощь. Это не я сказал – кто-то из североамериканских полицейских, не помню точно кто. А их стоит уважать, хотя бы за то, что они оберегают нас от того кошмара, который творился сейчас на улицах города Ангелов.
А государственные институты и впрямь не работали. Буквально за несколько часов жемчужина западного побережья, город для туристов превратился в горячую точку. Конечно, это не Тегеран и не Бейрут, но все же бардак первостатейный. На улицах полно народа, кто с оружием, кто без, где-то стреляют – но непонятно где. Движение – в час по чайной ложке, некоторые бросали машины прямо на проезжей части, создавая «долгоиграющие» пробки. Где-то что-то горит, заметно, что некоторые магазины грабят, а у одного стоял грузовик, и его грабили «на широкую ногу», не уносили добычу на горбе, а складывали в грузовик.
Очень быстро все стало на свои места. Хваленая толерантность и политкорректность куда-то испарились, что можно видеть – люди собираются группками по признакам расы и национальности. Белые – к белым, черные – к черным, эмигранты, насколько можно понять, – тоже в основном к белым. Группки эти если и находятся где-то рядом, то настороженно следят друг за другом. Свои и чужие разделились моментально.
Стрельба началась неожиданно, мне совсем недолго осталось доехать. Стреляли не по моей машине, но ублюдок впереди меня, на «Шевроле Бовилл» – открыл дверь и, пригибаясь, дал деру. Объехать машину было невозможно…
Что за чертовщина происходит?
Одно я знал точно: в такой ситуации останавливаться нельзя, броня – не панацея, найдут, чем вскрыть и ее, могут элементарно облить машину бензином и поджечь. С них станется.
