Русский язык сыграл просто волшебную роль. Почему русский? Да потому, что в стесненных жизненных обстоятельствах, таких как сейчас, русский человек начинает ругаться на великом и могучем, потому что никакой другой язык не передаст всю полноту его ощущений. Английские четырехбуквенные слова[54] – с русским матом и рядом не стояли. Когда по нам открыли огонь из ружья, я выругался, и точно на таком же языке выругался неизвестный. Значит, свой. В Тегеране так по связи опознавались – ни один перс, араб или афганец не мог так выражаться, мат в эфире стоял сплошной, уши вяли.
Толкнувшись от асфальта, я поднялся – и как бегун с низкого старта вломился на водительское сиденье «Форда»…
Крупная картечь хлестнула по лобовому стеклу как раз в том месте, где сидел я, оставив созвездие белых разводов и лишив меня нормальной видимости. Тот, кто сидел рядом со мной, опять выругался по-русски, ныряя вниз.
– Машина бронированная, сиди! – крикнул я по-русски.
По нам выстрелили из дробовика дважды, дробь хлестнула по капоту, ударила по стеклу – без толку. Немцы знали, что такое бронирование, даже если прострелят шины – все равно уедем, там специальные вставки.
– Да твою мать! – выругался я, нажимая на газ.
Трехсотсильный восьмицилиндровый дизель потащил машину вперед вместе с «Бовиллем» на переднем бампере, в этот момент мой попутчик открыл дверь со своей стороны. В него выстрелили, кажется, уже из автомата, но бронестекло остановило и автоматные пули, а он выстрелил раз пять или шесть и захлопнул дверь.
В этот момент мне удалось сволочь «Бовилль» до перекрестка и отодвинуть в сторону, перекрывая боковую дорогу. Впереди было свободно – и «Форд» рванулся вперед.
– Еще патроны к карабину есть? – крикнул я, осматриваясь по всем сторонам.
– Да!
– Перезаряди!
Карабин лежал между нами, неизвестный откуда-то достал магазин, дослал его до щелчка. Черт бы побрал весь этот мятеж.
– Машина вся бронированная! Но люк большой! Если что, будь готов стрелять из люка, понял?
– Понял!
От дороги отрываться было нельзя, все это напоминало безумный городской слалом в какой-то компьютерной игре – но я все же кинул взгляд на моего попутчика. Совсем молодой по виду, а по навыкам – его тренировали те же люди, что и меня. Флот или армия, разведчик воздушного десанта, морской пехоты, горный стрелок, часть особого назначения, спецназ жандармерии, возможно даже боевой пловец. Говорит по-русски, и с виду тоже русский, славянин. Здесь почему-то это называется «кавказский тип», хотя чистокровного русского от уроженца гор Кавказа можно запросто отличить. Интересно знать, в какую передрягу он попал.
Фары – не автомобильные, а прожектора с крыши – осветили салон сзади. Все-таки прицепились, ублюдки…
– Как люк открывается?
Вместо ответа я нажал на кнопку – на «Форде» панорамный люк, очень большой. В самый раз для стрельбы.
Мне понравилось, как мой попутчик с ними разделался. Встал прямо на сиденье, не обращая внимание на стрельбу нам вдогонку, и сделал только два выстрела – но выстрелы точные, один – по водительскому сиденью, другой – по пассажирскому. Внедорожник – мне показалось, это был старый «Форд Бронко», любимый небогатыми искателями приключений и любителями внедорожных рейдов. Внедорожник, уже никем не управляемый, свернул влево и во что-то с грохотом врезался…
Мой попутчик забрался внутрь, зажал винтовку коленями.
– Я еду к побережью. Если проберемся. Потом в аэропорт. Если тебе нужно…
– Просто высадите меня где-нибудь. И спасибо.
Я криво усмехнулся.
– Это еще вопрос, кто кому спасибо говорить должен. Ты русский?
– Можно и так сказать.
Я повернул к Марине дель Рей, если там не устроили баррикады, то сейчас будем на месте. Но вряд ли устроили – это не жилой район, тут защищать нечего. Только грабители могут быть.
Грабители и в самом деле были – кто-то выскочил на дорогу, в руках у него точно было оружие. Целился он по водителю, то есть по мне, но выстрелить не успел, «Форд» поддел его крылом и отбросил в сторону.
– Как насчет того, чтобы поработать немного на меня? – спросил я.
Мой попутчик немного подумал.
– Какой будет работа?
– Просто прикроешь меня. У меня нет оружия, мне надо в аэропорт. За это я тебе заплачу, наличными и сразу. Годится?
– Из меня плохой телохранитель, сэр.
– Ты знаешь меня, парень? – спросил я своего попутчика в упор, включив освещение в салоне, – мне кажется, что знаешь, потому что только что обратился ко мне как к старшему по званию, «сэр». Мы можем быть друг другу полезными, если раскроем карты.
Теперь я видел, что это почти что пацан. Усталый и с совершенно не соответствующими возрасту глазами.
– Я знаю вас, – спокойно подтвердил он, – читал. Лучше выключить свет, с дороги видно.
– Примут за пожар. Что читал?
