Настало время отъезда в Воронеж, и государь приказал, чтобы ему сопутствовали из русских господ: Иван Алексеевич Мусин-Пушкин[55], главный смотритель монастырей в России, бывший перед сим губернатор Астрахани, с достоинством оставивший эту последнюю должность; Алексей Петрович Измайлов[56]; князь Григорий Григорьевич Гагарин[57]; Иван Андреевич Толстой[58], губернатор Азова; Иван Давыдович, коломенский губернатор; Александр Васильевич Кикин[59], главный дворецкий и камергер его величества; Нарышкин[60], сын дяди царя, и многие другие господа любимцы, которые прибыли в Воронеж уже после нас. Царь удостоил этой чести (сопутствовать ему) и г-на Конигсега, чрезвычайного посланника польского; г-на Кейзерлинга, посланника прусского; г-на Белозора, уполномоченного г-на Огинского, одного из главных генералов и лучших друзей короля польского; также некоторых офицеров своего двора и сына знаменитого генерала Лефорта. Кроме того, он пригласил с собою трех купцов: из англичан г-на Генриха Стилса, человека весьма хорошего и чрезвычайно уважаемого царем; также Фому Гиля и голландца г-на Авраама Кинзиуса — все трое лица весьма преданные его величеству. Его величество пожелал, чтобы я отправился вперед с сими тремя господами, и мы последнего января пустились в путь. Царь последовал за нами в следующую ночь с остальным обществом. Мы приказали сделать подрезы под наши сани для большей легкости и удобства езды, так как земля не везде еще была покрыта снегом. Его величество соизволил снабдить нас подводами, и у нас было шестеро саней для нас и служителей наших, по три лошади на каждые. Мы отправились из Немецкой слободы в 3 часа пополудни и должны были менять лошадей каждые двадцать верст.
От Москвы до Воронежа на каждой версте стоит верстовой столб, на котором по-русски и по-немецки выставлен 1701 год — время постановки этих столбов. Между всеми этими столбами, довольно высокими и окрашенными красною краской, посажено по девятнадцать и по двадцать молодых деревьев по обеим сторонам дороги; иногда деревца эти понасажены по три и по четыре вместе, переплетены ветвями, вроде туров, для защиты их и для того, чтобы они крепче держались в земле и не выходили из оной. Таких верстовых столбов счетом 552: они занимают пространство почти на сто двадцать одну милю, считая по пять верст в миле, и указывают расстояние от Москвы до Воронежа и других окрест лежащих мест. Полагаю, что число молодых деревьев, рассаженных между верстами, никак не меньше, если не больше, 200 тысяч. Сказанные версты и деревья тем более полезны, что без них зимою трудно было бы найти дорогу, покрытую снегом, и притом в России и ночью ездят так же, как и днем.
