Мы отправились в дальнейший путь за час до захождения солнца и сделали в эту ночь сорок верст; затем, переменив лошадей, проехали до 311-й версты от Воронежа, поблизости к имению г-на Лефорта, в которое и приехали 22-го числа утром, в 7 часов. Г-н Лефорт дал нам письменное приказание для своего управляющего хорошенько угостить нас и снабдить лошадьми и всем, что нам потребуется. Мы оставили здесь колеса с наших повозок, чтобы легче и с меньшим числом лошадей ехать далее, чему способствовали также мороз и снег, значительно поправившие дорогу. Нас накормили вдоволь, и мы, пробывши здесь час времени, продолжали путь свой, доехали до 329-й версты от Воронежа, а в 3 часа пополудни были уже в трехстах сорока семи верстах от него, в селении Подосинки, где оставались обогреться и подкрепиться. Шел снег, а ветер и мороз все еще продолжались. Переменив еще раз лошадей вечером, мы проехали в продолжение ночи несколько селений и город Николы Зарайского, довольно посредственный. Проехали город не без затруднений, по причине множества крестьян, заставивших его своими санными обозами и отправлявшихся в Москву с разными припасами своими. 23-го числа утром, бывши уже в четырехстах двадцати верстах (от Воронежа), мы продолжали нашу дорогу на свежих лошадях до селения Городны, куда прибыли в 9 часов, но не останавливались в нем. Река Ока была в семи или восьми верстах отсюда, и вскоре мы переехали и ее. После этого мы должны были переехать довольно крутую, высокую гору, через которую была только одна узкая дорога, идущая по левому берегу реки. Въезжая на эту гору, мы встретили несколько саней, для которых должны были приостановиться, чтобы дать им проехать, чего иначе они сделать не могли, потому что на скате горы дорога была очень узка и они должны были проехать около нас. Путь, который они взяли, объезжая нас, был так неудобен, крут и усеян большими каменьями, что лошади и сани беспрестанно подвергались опасности, тем же более, что большая часть лошадей шла на произвол судьбы без возчика. Вдобавок к этому возник спор между крестьянами и нашей прислугой, дошедший до толчков между ними, за то, что одни не дали места и не посторонились вовремя при встрече друг с другом. Многие из сих крестьян были пьяны и подстрекали других, которые сошли уже с возов и наступали на нас, числом человек двадцать. Я лежал в своих санях, когда мне сказали об этой схватке. Я тотчас же выскочил из саней с двумя пистолетами и шпагой в руке; Кинзиус и Гиль пошли за мной также вооруженные — один пистолетами, а другой саблей. В таком виде мы направились к саням г-на Стилса, которые были последними и первые подвергались нападению. Мы нашли его уже вышедшим из саней, но без всякого оружия, и русские, окружавшие его, угрожали ему насилием. Но он, как человек разумный, дал знак своему слуге уступить дорогу, ласково обратился с увещаниями к крестьянам, справедливо рассуждая, что самоуправство было бы для нас роковым и гибельным, ибо увидел, что ниже, под горой, было еще значительное число русских крестьян, которые не замедлили бы напасть на нас все при первом же толчке; но, увидев, что мы подошли не для ссоры, некоторые крестьяне стали тише, заставили отступить пьяных своих товарищей, и таким образом все уладилось. Когда наиболее задорные угомонились и удалились, обе стороны продолжали свой путь — крестьяне в одну, а мы в другую сторону. Я, впрочем, не садился в сани до тех пор, пока мы не выбрались на вершину горы, хотя я с трудом подвигался вперед, потому что дорога была скользкая и ветер прежестокий, а кроме того, был такой мороз, что я едва мог шевелить пальцами. В это время я увидел воз, спускавшийся с вершины горы, об одной лошаденке, очень грузный и без возчика. Лошадь, не смогши сделать правильного поворота на одном изгибе дороги и от ветра и льду сбившись с торного пути, приблизилась к краю пропасти и затем свалилась прямо с отвесной крутизны вниз, на самый берег реки. Зрелище было поразительное! Сани разлетелись в щепы, и лошадь переломала себе, по-видимому, все ребра; я видел, впрочем, что она была еще жива и приподымала по временам голову.
Добравшись наконец с великим трудом до вершины горы, мы продолжали нашу дорогу и в час пополудни прибыли в город Коломну, сделавши, таким образом, 456 верст от Воронежа. Мы остановились в слободе в ожидании ответа на письмо его величества, которое мы послали в город. Дьяк, или городской писарь, получив это письмо, явился к нам, предлагал свои услуги и просил даже проехать в город, чтобы угостить там нас, но мы поблагодарили его и остались в слободе, после чего он прислал нам водки, меду, пива и разных мясных кушаньев, что все мы отослали назад, имея свое продовольствие. Тем не менее мы приятельски проболтали с дьяком около двух часов и весело осушили с ним круговую чашу.
