23-го утром рано товарищ мой по путешествию прибыл с четырьмя барками и тдемя другими армянами, которые также ехали в Испагань, и он сообщил мне, что корабль, на который мы должны были сесть и на котором у него была большая кладь сукна, ушел вперед верст на шестьдесят оттуда. Мы последовали за ним водою и нагнали его в 10 часов вечера; но так как было уже поздно и все было еще в беспорядке, то мы не пожелали войти на него, а расположились на берегу, где развели добрый огонь и поели отличных окуней и щук, которых мы купили на дороге у рыбаков за три штивера. Отсюда я написал несколько писем моим друзьям на родину и в Москву, и на другой день, 24-го числа, в 10 часов утра взошли на корабль наш. У русских в употреблении небольшие плоскодонные суда, называемые у них стругами, которые могут поднимать до трехсот тюков шелку, составляющих пятнадцать ластов, и имеют довольно значительную полость, или вместимость, одну мачту и один громадный парус, с которым плавают только тогда, когда ветер дует в корму; когда же ветер противный, то плывут на шестнадцати веслах. Руль у них состоит из длинного шеста, значительно расширенного на том конце, который находится в воде; другой конец этого шеста проходит посверх судна и опирается на особо приспособленную для того деревянную стойку, или подставку. Кормчий судна управляет этим рулем с помощью веревки, привязанной промеж двух крыльев, которые крепко держат руль и которые можно поставить и отнять по желанию. На судне нашем находилось двадцать три гребца и пятьдесят два путника, русских и армян, считая с прислугою их. Река Москва очень извилиста до этого места и имеет почти везде около сорока саженей в ширину. В исходе второго часа мы проплыли мимо Смоленского монастыря (Смоленской божией матери), очень на вид красивого, с изящною колокольнею. Он стоит у опушки прекрасного леса, верстах в ста от Москвы. Плывя далее, мы не теряли его из виду с обеих сторон до 4 часов. Затем по обоим берегам реки мы видели страну более открытую, ровную, наполненную разными селениями, а к вечеру пошла уже страна более возвышенная. Мы спустили якорь и остановились на время ночной темноты. 25-го числа в 9 часов утра мы прибыли в Коломну, лежащую на юго-запад от р. Москвы. Это город епископский, в полуденной части России, находящийся на восток от Москвы. Я снял вид этого города с северной его стороны, с которой реки не видно... Город этот, о котором было уже говорено при путешествии в Воронеж, водою отстоит в ста восьмидесяти верстах от Москвы, по причине больших изворотов реки Москвы, через которую здесь находится мост, или, скорее, плот, подобный описанному выше (при селе Коломенском). Мы остановились здесь до 7 часов, чтобы дать время гребцам приготовить их паруса. Вечером мы достигли реки Оки, текущей с юга в том месте, где впадает в нее Москва. Ока тут довольно широка, равно как и р. Москва, которая казалась нам до сих пор вовсе не широкой. Источник р. Оки находится невдалеке от границ Крымской Татарии. Река эта течет по полуденной части Московии и проходит на восток от города Москвы, через Московское княжество, и впадает в Волгу близ города Нижнего Новгорода. Местность, в которой мы теперь находились, была чрезвычайно приятна; с правой от нас стороны лежало местечко Кикино-Щурово, с двумя большими зданиями, из которых с правой жил местный начальник, а с левой — другое селение, также с большим зданием, в десяти верстах от Коломны. Течение реки теперь было более прямое, и мы подавались далее вперед, не останавливаясь ночью. 26-го числа утром мы миновали с левой стороны селение Дединово с прекрасной церковью на берегу реки, в тридцати верстах от Кикина. Направо и налево видны были теперь леса из невысоких деревьев, и река шла постоянно одинаково широко. Около 10 часов опять показалось селение на реке, раскинутое большею частью в юго-западном направлении. Проехавши после полудня довольно далеко с востока на юг, прибыли к селению Белый Омут, расположенному в недалеком расстоянии от реки. В этот день увидели мы горы довольно высокие и красивые; но река здесь опять начала извиваться. Продолжая наш путь на восток–северо-восток, в 5 часов прошли мимо селения на правом берегу реки и несколько хижин на возвышенности; почва земли и деревья показались нам прелестными своею зеленью. Вскоре затем миновали мы снова селение, лежащее на самой крайней возвышенности, и я снял вид последнего. (...) Отсюда горы, бывшие у нас только с правой стороны, оставили нас, и мы заметили, что река значительно сузилась, а к вечеру по берегам потянулись направо и налево уже холмы, покрытые невысокими деревьями. Проехав ночью мимо нескольких селений, 27-го числа утром мы увидели высокую гору на правом берегу и множество селений на левом, где паслись притом коровы и овцы на лугах. Между тем ежедневно нам попадались рыбаки на малых лодках, выдолбленных из древесных стволов, и продавали нам множество окуней и щук очень дешево, так что на три или четыре штивера давали нам этой рыбы такое количество, что семь или восемь человек не могли, бывало, управиться с нею. Продвигаясь далее постоянно на восток, мы доплыли в 8 часов утра до одного острова с левой от нас стороны, довольно большого в длину и покрытого деревьями, а затем около полудня миновали многие селения с левой стороны, равномерно другие на горной стороне, тут же и прекрасный монастырь Богослова, выстроенный из камня и чрезвычайно живописно расположенный на горе среди деревьев. В стороне от монастыря расстилается большая зеленая равнина, простирающаяся до самой реки и покрытая стадами пасущегося на ней скота. Сказанный монастырь лежит на северо-запад от реки, в двадцати верстах от Переяславля. (...) Почва земли там чрезвычайно плодородна и потому усеяна частыми селениями. В 3 часа простились мы с гористой частью края, а час спустя мы доплыли слева до залива нашей реки, называемого проран, в пятнадцати верстах от Переяславля.
