– О! Слышу голос кондового гуманиста! – пропел сквозь густую бороду майор. – А сам ты чем занимался, когда сдёргивал Савостиных с насиженного места? Только масштабы у тебя не те, мыслишь куцо. Так вот, решения будет принимать каждый Ванька сам по себе. А я дам ему возможность выбирать. Прежде всего я рассчитываю на переселенчество. Не бегство в счастливое будущее, которое ты организовал для одной семьи, а государственная политика. Или не государственная, но поддержанная мощным фондом. Чтобы ехал народ не на пустое место и не за свой страх и риск. Помочь людям с обустройством на новом месте: семена, жильё, защита от инородцев – и стронется не сотня тысяч, а миллионы! А то ведь стыдно сказать, реально государственная программа переселенчества заработала в рамках столыпинской реформы, в девятьсот шестом году! Поздновато, тебе не кажется?
Ничего такого Гориславу Борисовичу не казалось. И, сдёргивая Савостиных, ни о каком переселенчестве он не думал. Однако возразить было нечего, и он молча кивал головой, не то соглашаясь, не то просто покачиваясь в такт лошадиным шагам.
– Переселенцы вообще очень много сделали для величия России, а страна платила им чёрной неблагодарностью. На меня ещё в юности страшное впечатление произвела картина «Смерть переселенца». Помнишь такую? Художник Иванов…
– Это который «Явление Христа народу» написал? – спросил Горислав Борисович, просто для того, чтобы не молчать.
– Тьфу на тебя! «Явление Христа народу» написал не Иван'oв, а Ив'aнов. Не знаю, какой он там художник, но не русский – точно. Всю жизнь прожил в Италии, русского в нём на грош не осталось. А уж картина его знаменитая – так и вовсе позорище, особенно Христос. Жирный, самодовольный еврей, морду постную скорчил, мол, смотрите, сам Я иду! Ни единого русского мазка на этом полотне нет.
Гориславу Борисовичу и самому не нравилось «Явление Христа», причём именно за нерусскость и фарисейский образ Христа, но майор правильные в общем-то вещи высказал так, что соглашаться с ним совершенно не хотелось. И Горислав Борисович поневоле взялся защищать ругаемую картину:
– Так Христос и был евреем, чего вы хотите? И пейзаж вокруг иудейский. Так что Ив'aнов всё правильно написал.
– Христос, ежели такой действительно существовал, был человеком! Не еллином и не иудеем, а человеком – для всех времён и народов! Настоящий художник такое понимать должен. Вот вспомни, картина Поленова «Христос и грешница» – так на ней настоящий Христос изображён. Человечность в каждой чёрточке светится. Лицо усталое, ноги в пыли… Человек занятой, он с людьми говорит, с теми, кому он нужен и интересен, а тут явились фарисеи со своей дешёвой провокацией, и приходится отвлекаться от дела, чтобы спасти не себя, а развратную дуру. Причём спасти в самом прямом, вещественном смысле. И это правильно, потому что настоящий Христос отвернуться ни от кого не может, даже от того, кто давно свою душу в распыл пустил.
– Поленов, насколько я знаю, пейзажист, московские дворики писал…
– Он русский художник, поэтому и писал дворики, хотя от него требовали неаполитанские заливы. А когда он обращался к библейской теме, то писал душу, а не внешность. Хотя и со внешностью у него всё в порядке.
– Не помню такой картины, – признался Горислав Борисович.
– А ты, как домой вернёшься, сходи да посмотри. Она в Русском музее висит. А то на месте можно будет сходить, поглядеть при живом мастере… жаль не помню, когда картина написана, может, её ещё в природе не существует. Картина с подвохом: у левого края Христос сидит с учениками, а справа – симметрично Христу – осёл нарисован. И этот осёл всегда идёт прямо на зрителя, с какой бы точки тот ни глядел. Нехитрый приёмчик, но безотказный, взгляды приковывает намертво. И экскурсанты чётко делятся на тех, кто смотрит на Христа, и тех, кто смотрит на осла. Но больше всего тех, кто проходит мимо и вообще не смотрит.
– А вы на кого смотрите?
– Я-то? – майор усмехнулся, потеребил бороду. – Я много лет на осла смотрел, пока не понял, что это художник меня ослом выставляет, недаром ушастый брат навстречу моему взгляду бежит. Теперь смотрю на Христа, а ишаку улыбаюсь и говорю: «Не, приятель, не догонишь…»
«В живописи он и впрямь понимает, – с неудовольствием подумал Горислав Борисович. – Во всяком случае, лучше меня…»
– Так вот, возвращаясь к Иванову, тому, который русский художник… У него ещё есть картина «Обратные переселенцы». Пересказывать сюжет не буду, скажу одно: я в лепёшку расшибусь, но такого не допущу. Нет, конечно, с человеком может случиться всякое, но гибель кормильца не должна означать гибель семьи. Люди, стронувшиеся с места, должны быть защищены, и я их беззащитными не оставлю…
– А великие картины художника Иванова никогда не будут написаны, – продолжил Горислав Борисович. – Как тут быть, вы же любитель критического реализма!
