К тому же, именно они расшатывали строй своим свободомыслием. Минималист являлся, в отличие от большинства, Человеком Вне Очереди, — ибо никогда ни в какой очереди не стоял.
Человек Очереди связан по рукам и ногам. «Пойдeм поговорим о любви и дружбе! — скажешь ему. — Пойдeм в театр, пойдeм читать вслух стихи! Пойдeм выразим протест против методов поддержки танками социалистической законности в дружественной Чехословакии!»
«Нет, — скажет Человек Из Очереди, — нет, не могу, извини. Видишь, у меня 1666-й номер, совсем ничего осталось, зря, что ли, я неделю тут стоял? Вот подойдeт очередь — и я к вам, ведь я тоже стихи люблю, я любовь люблю и уж, конечно, против танков! Передайте им от моего имени… Куда прeшь?! Куда?!..»
Но очередь никогда не кончалась — или тут же начиналась новая…
Минималист же, не завербованный ни Очередью, ни Карьерой, ни Репутацией, ни Бытом — ничем! — всегда был свободен в своeм мнении. Он был пролетарий мысли, ему воистину нечего было терять, ибо он ничего не имел, так что вымыслы о его потакании режиму — беспочвенны. Наоборот, если кому должны поставить памятник новейшие властители, то именно Минималисту, который как никто готов был воспринять любые новые идеи.
Но нет ему памятника.
Да и самого его — нет.
Ибо настоящим Минималистом может называться лишь тот, кто, как уже говорилось, сознательно и высокоинтеллектуально ограничивает себя ради достижения внутренней свободы, независимости и гармонии.
Для человека же, который питается раз в день, имеет одни штаны и две рубашки и, кроме радио, другими благами технотронной цивилизации не пользуется, но делает это не по своему выбору, а вынужденно, есть другое имя — Нищий.
А буква Н у нас — следующая, да и та отдана другому типу.
Может показаться, что в данном реестре оригинальных типов, придавших своеобразие нашей эпохе, автор совсем не коснулся некоторых социальных и возрастных групп населения. Например — где молодeжь?
Молодeжь — есть. Почти все выше- и нижеописанные типы применимы к ней. Любой молодой человек может в зависимости от обстоятельств и своих склонностей стать и Балаболом, и Вахлаком, и Йогом, и Универсалом, и т. д.
Но есть зато исключительно молодeжный тип, закрытый для других возрастов.
Это тип Неформала, со всех сторон изученный, описанный и заклеймлeнный в советское время и реабилитированный (частично) в постсоветское, ведущий происхождение своe от Неформала западного.
Но мои исследования привели к выводу, что нынешний российский Неформал — особенный, ни на что предыдущее не похожий, — уже в силу того, что БЫТЬ ЕГО НЕ ДОЛЖНО. По-настоящему сейчас лишь тот Неформал, кто не является неформалом, а тот, кто объявляет себя неформалом, автоматически перестаeт быть Неформалом…
То есть…
Попробуем разобраться.
Кратко (для несведующих — и для потомков, естественно): упрощeнная история вопроса.
Итак, неформалы появились на Западе в 60-е годы. Сначала хиппи, чуть позже — панки. (Остальные группировки опустим для лаконизма.) Грубо характеризуя, хиппи — немытые и грязно одетые, длинноволосые миротворцы и свободолюбцы, не признающие пошлых законов государства, живущие часто колониями; панки — немытые и грязно одетые, с гребнями, проплешинами и разноцветными радугами на голове, они агрессивнее, чем хиппи, но так же не признают пошлых законов государства. И те, и другие были порождением сексуальной революции, рок-музыки, своим появлением они знаменовали протест против буржуазного истеблишмента.
Хиппи и панки советские, по сути своей, не отличались ничем, кроме более глубокой теоретической подготовки; это уж обязательная российская особенность: знали труды Бакунина, Кропоткина и т. п. Протестовали тоже против пошлых государственных законов и против истеблишмента, но советского.
На пике своего существования, в первую волну перестроечных событий, в 1988 г. было зарегистрированно хиппи в Москве — 136 745 чел. (учитываются те, кто при опросах назвали себя таковыми), в Ленинграде — 23 643, в Свердловске — 9498, в Саратове — 1801. Панков было: в Москве — 57 459, в Ленинграде — 10 111, в Свердловске — 5934, в Саратове — 102.
Опрос же конца 1997 года, то есть почти десять лет спустя, показал такие цифры: хиппи в Москве — 647 чел., в С.-Петербурге — 124, в Екатеринбурге — 32, в Саратове — 6. Панков: в Москве — 1659, в С.-Петербурге — 1231, в Екатеринбурге — 386, в Саратове — 19,5. (Последняя цифра получилась странной из-за того, что при опросе один из респондетов сказал, что сегодня он ещe панк, но насчeт завтра — не ручается.)
Легко увидеть, что при общем спаде неформальского движения, панки одолели хиппи; это является выражением тенденции повышения агрессивности в нашем обществе.
Они ещe держатся. Они называют себя пост-хиппи и пост-панки. Некоторые хитроумно поименовались: хип-панки (или хипанки). Им не хочется уходить с исторической арены. Но против объективности не попрeшь, а объективность проста, как пряник, и заключается в элементарном законе единства и борьбы противоположностей.
