За полчаса стояния на балконе выяснилось, что Штырeв не только открыл звезду, не только пишет стихи и играет в народном театре, выяснилось, что он обладает познаниями практически в любой сфере человеческой деятельности, при необходимости он может заменить в родном совхозе и электрика, и механика по тракторам и комбайнам, и кузнеца, и плотника, и фельдшера, и самого директора — а необходимость эта возникает часто, потому что народ, увы, запоям подвержен. Выяснилось также, что он рисует масляными красками пейзажи и портреты, сносно играет на скрипке, удовлетворительно на фортепиано и почти профессионально на балалайке. В свободное же время он занимается городошным спортом, гирями, играет в футбол, бегает на лыжах — и чемпион межрайонных соревнований по «охоте на лис». Выяснилось также, что он глубоко изучил противоречия современной жизни, написал об этом книгу размером в полторы тысячи страниц, но не для опубликования, а — направил еe в самые верха в трeх экземплярах. Через месяц приезжали какие-то люди, долго беседовали со Штырeвым и уехали с лицами совершенно недоумeнными.
Он бы много ещe рассказал мне, наверное, но тут отец позвал его.
А рано утром он уехал.
Что с ним сейчас, точно не знаю. По слухам, жив, и в свои шестьдесят пять лет организовал фермерское хозяйство — вдвоeм с тридцатилетней женой. Три раза подвергался нападениям: соседей-поселян, райцентровских рэкетиров и налоговой инспекции. Все три нападения отразил, хоть и с потерями, и собирается растить на бывших богарных землях орошаемое сорго…
Он был первым, а потом не раз я встречал людей, которых мысленно называл Универсалами.
Откуда брались они?
Возможно, сами сложившиеся условия реального социализма способствовали этому. Было ведь так, что, сколько ни работай, больше зарплаты и почeтной грамоты не получишь. Уравниловка, однако, позволяла не загибаться на одной работе, она высвобождала людям время, энергию и желание проявить себя ещe в чeм-то. И они развивали свои таланты. Эта многогранность, многоликость стала основой необыкновенной артистичности человека позднего советского и постсоветского периода. Сегодня он академик — и решает теорему Ферма, завтра он герой — и прыгает на досуге с парашютом, послезавтра он мореплаватель — и пересекает на надувной лодке Азовское море для собственного интереса, а вернувшись домой, он плотник, и своими руками то лоджию оборудует шкафчиками, то веранду мастерит на скромной своей дачке… При этом человек-универсал неизбежно общался со множеством людей, перенимал их манеры, привычки, выражения — и мог считаться своим в самых разных компаниях. Отсюда и артистизм, который и выручил многих во время наступившего дикого первоначального капитализма (см. очерк «Делец-Самоуничтожитель»), когда понадобилось, научным языком говоря, выполнять ради хлеба насущного самые разные ролевые функции.
Универсал — тип широкий, включающий в себя другие типы, универсалами в той или иной мере были все мы и пока ещe остаeмся. Поэтому не вижу смысла долго распространяться о том, что всем известно. Замечу только, что в универсализме этом в самые глухие времена проявились парадоксальным образом какие-то, не побоюсь выразиться, возрожденческие тенденции. В каждом Леонардо да Винчи сидел!
Теперь будет, конечно, не то, поэтому и тон очерка моего, я чувствую, печален. Если мы решили (а нам сказали, что мы так решили) идти путeм так называемых высокоразвитых стран, то неизбежна тенденция к узкой специализации всех и каждого, и настоящего универсала можно будет только с большими стараниями отыскать или в среде какой-нибудь богемы, или где-нибудь на помойке, где бывший обнищавший инженер бродит, выискивая детали для оригинального летательного аппарата, который он строит вот уже седьмой год.
Впрочем, может, это бродит не Универсал, а Энтузиаст, о котором речь впереди.
Настоящего русского философа — как тип характера — не следует путать с философом-профессионалом. Они, конечно, если употреблять терминологию Брэма, относятся к одному отряду и семейству, но это разные виды, которые можно назвать filosofus vulgaris (философ обыкновенный) и filosofus naturalis (философ натуральный, природный; есть и разновидности: felis — дикий, и domesticus — домашний).
