– Ерунда какая-то. Хотя утверждают, что всё лежит на самой передовой научной основе, а современнейшая аппаратура фиксирует, анализирует и выдаёт результат с достаточно высокой степенью вероятности. Странно. Хотя, что странного. Порой, от себя не знаешь чего ожидать, а тут совсем другой человек, со своими тараканами в голове. Нет, всё же, не могу поверить, чтобы он на такое решился, да ещё так резко. А вдруг это действительно произойдёт? Готовы ли мы этому противостоять? Если да, то каким образом, и какой ценой? Всё-таки замечательно, что я согласился на этот эксперимент. Теперь оповещён – значит вооружён. Главное бездумно и безропотно не отдаться во власть этих научных хитросплетений. Однако выводы делать стоит, и затягивать с этим будет, по меньшей мере, не правильно. Надо повнимательней приглядеться ко второму. Откуда у него столько пессимизма? Вроде бы нет для этого особых причин, хотя желание его уйти на покой очень знакомо и, нельзя сказать, чтобы оно было столь уж скоропалительным. Там восемь лет, да здесь двенадцать, а жить когда? Всё равно никто не оценит, всё равно будешь плохим. Вон, Ильич, в смысле Леонид, за восемнадцать всех достал, хотя, что такого уж плохого сделал?
Телефонный звонок прервал размышления читавшего документ. Звонил телефон, по которому нельзя не ответить. Его номер знают совсем немногие, но уважаемые люди. Звонила Мама. Она использует только этот номер. Правда, последнее время слишком часто, что начинает доставать. Лезет не в свои дела. Вот уж, воистину, положи палец в рот, по локоть отхватит. И когда только успела так прочно сесть на голову?
В штабе ЭРЭСов праздновали победу, но делали это довольно сдержанно, потому как понимали, что главные баталии впереди. В этой связи, больше всего волновало Иван Иваныча наличие ряда стойких регионов, упорно не желающих отрекаться от своих Партийных убеждений. Хотя, если бы дело было только в убеждениях, – было бы гораздо проще. К сожалению, весь их «героизм» замешан на боязни стать жертвами банального шантажа, организованного людьми Василь Васильича. Поэтому сами они не уйдут. Им обязательно нужно помочь. Или помочь избежать грязных угроз и, в случае реальной лояльности, оставить на месте. Тогда из благодарности они, наверняка, вывернутся наизнанку, но сделают всё, о чём бы мы их не попросили. Или отрешить от хлебного места. Поводов для этого найти легче, чем снега зимой, но как они после этого себя поведут? Кое-кто, конечно, сможет дестабилизировать ситуацию, но большинство, – вряд ли. Бесспорно одно, – для того, чтобы чувствовать себя уверенно на главных выборах, – необходимо основательно поработать с региональными политическими элитами. Кто придумал их так называть? Скорей всего, это их собственное изобретение. Какая из них элита? Только что костюм от кутюр, да часы за годичную зарплату министра, а как рот откроют… уж лучше бы этого не делали. А бизнес-элита? Щёки надувать, да пальцы растопыривать все горазды, сидя на бюджетных деньгах. Приход, расход, остаток – ума много не надо! Кризис показал – кто есть кто. Сразу в очередь выстроились за государственной помощью, великие управленцы. Их счастье, что многие в их, так сказать, бизнесе сидят; волей неволей пришлось помогать, да ещё людям лапшу на уши вешать, что, мол, их спасаем, рабочие места сохраняем. По уму надо было бы выкупить всё у этой «элиты» по рыночной цене на тот период, ввести кризисное управление, а потом другим, может быть действительно, толковым, продать, когда всё устаканится. И активы бы сохранили вместе с рабочими местами, и ещё прибыль в казну принесли не малую.
Наверное, грустные мысли, кстати, не совсем уместные в такой радостный день, ещё бы долго не покидали Иван Иваныча, если бы не голос Вадим Вадимыча, вернувший его в действительность. Может быть даже не сам голос, нарушивший тишину кабинета, а фраза, которая была им произнесена.
– Нам надо решать что-то с региональной политической, с позволения сказать, элитой.
