И Василь Васильич рассказал Ивану Сергеичу про Михал Михалыча, который лёгким движением руки инициировал мониторинг общественного мнения, чуть не референдум, совершенно бесплатно для казны. Всего-то, подписал разрешение на размещение в столице плакатов с изображением Сталина в преддверии юбилея Победы. И что оказалось? Оказалось, что массы, в принципе, почти готовы принять его, Отца Народов, стиль руководства. И про статейку в каком-то журнале, в которой общественно-политическая ситуация в стране сравнивается с бутербродом, где между белым и чёрным ломтями хлеба располагается неуклонно истончающийся слой масла. И ещё про многое другое, пока не дошёл до главного.
– Так вот, – подвёл он промежуточный итог, – кто-то испугавшись нашей силы, кто-то от усталости и неверия в собственную, а кто-то просто от безразличия, но все они, если не поняли, то смирились, что жить по предлагаемым нами правилам будет для них лучше и спокойней. Иван Сергеич согласно покачивал головой и понимающе улыбался. Василь Васильич, решив, что тому нечего возразить или добавить, продолжил.
– А теперь вернёмся к тому, с чего начали. Ты ведь не думаешь, что вокруг нас одни дураки, которые верят, что можно было распродать половину недвижимости военного министерства без ведома его главы. Что он не подписывал распоряжения и директивы, обосновывающие ненужность объектов и их вредность для армии. Что он не видел, где и как живёт его подчинённая и так далее, и тому подобное. Я уже не говорю о министерской сестрице и её непонятно откуда взявшихся доходах. Конечно же не верят! Но молчат. Ни в газетах, которые я тебе показывал, ни даже в обожествляемом Иван Иванычем интернете никто не поласкает министерское имя. Считают его безгрешным? Чёрта с два! У него только за одну халатность на лбу статья пропечатана. Всё очень просто – я сказал, что у следствия к нему претензий нет. Alles.[2] Этого уже достаточно. И это самое главное! Потому, что теперь они поняли, что альтернативы нет и жить придётся по одним, нашим, правилам! И тогда мы без оглядки, только исходя из целесообразности, будем решать, что с кем делать! – С патетикой в голосе закончил Василь Васильич и победоносно посмотрел на коллегу.
– Да-а-а-а. – Только и оставалось произнести Иван Сергеичу, но сделал он это как-то не очень однозначно. То ли с восхищением от услышанного, то ли с озабоченностью от того же. Уж мысли его при этом точно не были радужными. Он, возможно и не беспочвенно, опасался, что при развитии событий в этом направлении, вполне может сам стать предметом для такого решения. Тем более, что повод уже озвучен. Но следующее предложение Василь Васильича несколько прибавило Иван Сергеичу оптимизма.
– Во всём этом, правда, есть одна небольшая загвоздочка, – слишком много у нас в последнее время появляется различных воров и коррупционеров. И это почти на ровном месте, а впереди ещё и Олимпиада, и футбольный чемпионат и много чего ещё. Если внутренний министр не умерит свой пыл, то я, в лучшем случае, останусь без подчинённых, а в худшем – из борца с коррупцией превращусь в банального чиновника эту коррупцию покрывающего. Потому что придётся многих будущих фигурантов отмазывать. Так что ты, Иван Сергеич, будь добр, намекни ему, что инициатива – это хорошо, но она бывает наказуема.
– Непременно! – Радостно пообещал главный администратор.
После этих слов изображение на мониторе мгновенно пропало, так же, как и появилось. Иван Иваныч сидел, как окаменевший, не в силах оторвать взгляд от бело-лунного пустого экрана. Наверное, через какое-то время он, несомненно, дал бы выход накопившимся эмоциям, но назойливый звонок будильника вернул его мозг в тело молодого перспективного руководителя.
