– Я согласен. Например, когда разнесли бульдозерную выставку, как пишут, Андропов был в отпуске. Ему доложили постфактум, и он сказал: «Какой дурак это сделал?».
– Я охотно верю в это.
– Он сказал: «Нужно было выделить им какое-то небольшое помещение, написать пару рецензий о том, что ничего не понятно на картинах, и забыть». А в итоге советской власти пришлось откатить. После того как Запад поднялся, компартии поднялись западные, они были вынуждены.
– На Малой Грузинской гетто устроить.
– Нет, сначала в Измайловском парке выставку провели.
– Да, в Измайловском парке была выставка, потом на ВДНХ, а потом им гетто сделали по рецепту Андропова. Малая Грузинская. Выставочный зал в том доме, где жил Высоцкий. И вы представляете, после того как им предоставили выставочный зал, всё успокоилось, но очереди стояли на два квартала. Туда попасть невозможно было. Они, хоть это не разрешалось, спокойно приторговывали картинами. Из некоторых художников в результате получились мировые имена.
– А давайте поговорим про альманах «Метрополь», которого мы сейчас не касались ещё.
– Мы ведь не были самоубийцы: «Ох, нас сейчас будут громить! Как нам это нравится!» Ну зачем мне изгоняться из Союза писателей? Мне это не надо было абсолютно. Мне хотелось писать то, что хочу я. Политикой я не занимался. Я не лезу в ваши дела, но и вы в мои не лезьте. Мне было плевать на советскую власть, пока она не трогает меня, есть и есть. Меня персонажи интересовали, а не власть. И когда делали «Метрополь», то я думаю, что в подсознании у всех, кто его придумал и осуществил, было такое: «У художников получилось. Может, и у нас получится?». Но в Союзе писателей идиоты были хуже, чем в Союзе художников. И это не только моё мнение, я читал книгу одного гэбэшника «КГБ и власть», там примерно то же самое. Он говорит, что «Метрополь» – это отвратительное богемное предприятие пьяных людей, малохудожественное. И бог с ним! Это его мнение. Главное – там понимали: «Метрополь» не антисоветский. А криминала в «Метрополе» было столько же, сколько у художников. «Пишут на религиозные темы, пьяных изображают. Позор!» – кричали в Союзе писателей, за сердце хватались. В «Метрополе» написано: «Сыт я до горла, до подбородка. Даже от песен стал уставать». «Позор, как они изображают социалистическую действительность!» – орали они на секретариате. В «Метрополе» написано: «Лечь бы на дно…» – «Ишь, смотрите, лечь бы ему на дно, как подводная лодка, и позывных не передавать. Понимаете, товарищи, к чему призывают «эти»?! Это издевательство над социализмом!» Они «шили» дело, им это очень нравилось. И вот доказательство моих слов: как только появился «Метрополь», на Западе было его обсуждение в эмигрантских кругах, связанное, по-моему, с «Русской мыслью». Где дружно решили, что это безнравственные сочинения, люди с жиру бесятся. Аксёнов и Ахмадулина вовлекли молодых людей, которые никакой не представляют ценности, и за всех в творческом плане отдувается Юз Алешковский. А как только начались репрессии, мы тут же стали мучениками за демократию. Так вот, я предпочёл бы, чтобы альманах напечатали, как мы и думали, десяток-другой экземпляров. Отдали бы его в «Берёзку», членам Политбюро по экземпляру принесли и авторам по экземпляру раздали. И всё. Тогда уже возникла версия о том, что уж не ГБ ли придумала этот альманах? А мне плевать было, что про меня говорили, зато это была бы наша огромная победа, если бы альманах напечатали в СССР, и действительно расширение рамок русской литературы. Это была эволюция, а не революция. А Союз писателей довёл всё до крайнего предела. Я рождён в Сибири, если мне хамят, я молчать не буду, если меня ударят, я два раза в ответ дам. И очевидно, что после репрессий ни к какому консенсусу мы прийти не могли.
– Вот этим и отличается сегодняшнее время? Некому осуждать, кричать, нет цензуры? Хотя кто-то утверждает обратное.
