Старик проснулся рано. Мальчик спал рядом. Ощупав ещё свежую смолу, он решил, что уже можно спокойно плыть дальше.
– Эй, малец, подымайся, собираться надо, – произнёс старик и слегка тронул его за плечо.
Паренёк встал, потянулся, глотнул из фляжки воды.
– А у нас осталось что-то поесть? – зевая, спросил Мишка.
– Есть малость, да ты вон поди пособирай свежую ежевику, её тут полным-полно, а я покамест мешки перенесу.
Уложив в лодку последний мешок, старик осмотрелся. На песке вдоль берега были детские следы.
– Малой, хде ты есть? Вот окаянный! Ну холера, я тебе задам! – выругался громко старик.
Неожиданно из кустов на берег выскочил мальчик.
– Семёныч, т-т-ам немцы! – произнёс Мишка, заикаясь от испуга.
– Какие такие немцы? – удивился старик.
– Наверное, которых мы сбили, – ответил Мишка, показывая рукой на ружьё.
– Да шут с тобой, – растерянно произнёс Семёныч.
– Честно говорю, два лётчика, там, на берегу.
Старик взял ружьё и ссыпал в карман патроны.
– Где они, говоришь? – спросил он Мишку.
– Иди вдоль берега, там будет сваленное дерево. Они там, за ним, – ответил тот и показал рукой в сторону.
– Оставайся тут! – сказал Семёныч.
– Не, Семёныч, я с тобой. Я один боюсь.
– Цыц, сукин ты сын! Делай, что тебе велено. Спрячься за лодку. Я скоро! – прикрикнул Семёныч.
Ступая осторожно, старик вскоре увидел на берегу сваленное сухое дерево. За ним, как и говорил мальчик, были люди.
Прислушавшись, Семёныч понял, что это настоящие немцы. Один из них лежал на земле, второй по колено стоял в воде и что-то говорил.
– Эх, мать честная! – шёпотом произнёс старик.
Он лёг на землю, протиснув ружьё среди сухих веток поваленного дерева, прицелился и выстрелил. Перезарядив, Семёныч вновь прицелился. В это время в его сторону стали стрелять. Фриц, стоявший в реке, уже успел выскочить из воды и, отстреливаясь из пистолета, бежал в камыши.
Семёныч почувствовал резкий толчок в правый бок.
– Ловкий ты, гнида, но не уйдёшь, гад! – ругнулся старик, не обращая внимания на боль.
Выстрел. Бегущий споткнулся и упал лицом вниз.
– То-то же! – ухмыльнулся Семёныч.
Немец, лежавший на земле с перевязанной ногой, поднял руки вверх и что-то стал кричать. По всей вероятности, он сдавался.
Старик поднялся, стряхнул песок с рубахи, увидел багровое грязное пятно.
– Ах ты ж, едрит твою… – вскрикнул Семёныч и вновь почувствовал резкую жгучую боль в правом боку.
Отложив винтовку, он задрал рубашку. На теле была рана, из которой сочилась кровь.
– Вот будь оно неладно! – выругался старик.
Перешагнув через сухой ствол дерева, прижимая рану рукой, он направился к лежащему немцу.
Подойдя ближе, старик увидел, что живой немец лежит в трусах, а его правая нога ниже колена сильно опухла и была небрежно забинтована.
– Ich bin krank, ich schieße nicht! – кричал немец и показывал рукой на свою распухшую ногу.
Содрав рукав со своей рубахи, старик свернул его и приложил к ране в боку.
– Накинь портки, срамота! – произнёс Семёныч и швырнул ногой брюки немцу.
Тот торопливо, превозмогая боль, надел их.
Семёныч могучей рукой схватил немца за шиворот, поволок его по песку к лодке. Тот сразу стал орать и стонать. Но старик с упорством тащил немца вдоль берега.
Кинув его у лодки, он огляделся.
– Эй, ты где? – позвал он мальчика.
Из кустов выскочил Мишка, подбежал к Семёнычу, обнял его и заплакал.
– Ну-ну, хватит ужо. Ты лучше посмотри, брат, какой мы трофей взяли! – произнёс старик и пнул ногой немца.
Тот сразу обнял голову руками и жалобно заскулил.
– Вот они какие. Смотри и запомни. Других их не должно быть.
– Гитлер капут, Гитлер капут! – вопил немец.
– Что ты всё заладил, капут да капут. Давай-ка я тебя увяжу покрепше. Небось моему младшенькому годок будешь, – произнёс старик, распутывая верёвку.
Тут мальчик увидел большое багровое пятно на рубахе.
– Ты ранен? – вскрикнул Мишка.
– Да подранили меня чудок, – с сожалением ответил старик.
– Тебе больно, Семёныч? – с жалостью в голосе произнёс Мишка.
– Пособи лучше мне его увязать да в лодку скинуть, – ответил тот.
Связав немцу руки и погрузив его среди мешков, старик вытолкнул лодку в реку и с трудом перевалился в неё через борт.
– Ну-ка подложи под меня фуфайку, а то кровью рыбу замараю, – попросил он Мишку.
Усевшись удобнее, Семёныч взялся за вёсла и, преодолевая нестерпимую боль, стал грести.
– А до деревни далеко? – спросил малой.
– Да ужо скоро, если грести, то к полудню будем, – тихо ответил старик.
Прошло некоторое время.
– Всё, не могу, мочи нет, – устало произнёс гребец, опустив вводу вёсла. – Ты эта, малой, подай мне ружьё, а сам разрежь немчуре путы.
Взяв оружие, Семёныч с трудом пересел на другое место.
– Греби давай, а то… – крикнул он пленному, наставив на него ружьё.
– Hitler kaputt! Hitler kaputt! – запел свою песню немец и стал грести вёслами.
– То-то же! – ухмыльнулся старик.
– А он не убежит? – спросил Мишка, робко посмотрев на немца.
– Куда он убежит, ну ежели что, я ему покажу! – ответил старик и потряс ружьём.
Через некоторое время Семёныч лёг на мешки.
– Худо мне, ой худо. Не доеду я, – шёпотом произнёс он.
Мальчик обнял могучее тело старика.
