Во-вторых, мы не располагаем данными о том, что именно знал Бандера о текущей обстановке, сложившейся после 22 июня 1941 г., и отдавал ли он самолично приказы, повлекшие за собой насилие. Разумеется, он консультировал своих подчиненных по ходу развития событий, поскольку являлся Провідником всей организации. Стецько писал, что Бандера в это время находился неподалеку от бывшей германо-советской границы, координируя действия походных групп с помощью курьеров. Именно оуновские походные группы организовывали милицию и другие государственные органы. После 22 июня Стецько поддерживал связь с Провідником, отправляя ему сообщения. Он также получал ответные сообщения от Бандеры, но, в отличие от корреспонденции Стецько, эти документы не сохранились в архивах. По словам Стецько, немцы задержали Бандеру 29 июня. Однако нет полной ясности, каким именно образом они ограничивали его действия, если вообще ограничивали. Немцы, возможно, запрещали Бандере появляться во Львове, но они не подвергали его в это время аресту, что предоставляло ему возможность координировать действия походных групп и оказывать влияние на ход восстания. Тот факт, что он опоздал на встречу в Кракове, организованную Эрнстом Кундтом (ил. 142) 3 июля 1941 г., позволяет предположить, что Бандера находился не в самом Кракове, а на территориях, непосредственно примыкающих к украинской границе. Ясность в этот вопрос внес Лебедь, сообщивший в 1952 г., что Бандера в это время находился где-то на Холмщине1104.
В-третьих, Бандера был Провідником или вождем ОУН(б), то есть он являлся лидером украинского националистического и геноцидного движения, которое осуществляло «Украинскую национальную революцию». ОУН(б), как и ряд других фашистских и авторитарных движений, имплементировала принцип фюрерства и официально избрала Бандеру своим Провідником. Бандера не отказался от этого поста и не указал, что он не согласен с общей линией политики ОУН(б). Наоборот, он гордился тем, что был Провідником движения, активно участвовал в «революционных делах» и надеялся стать вождем украинского государства и всех украинцев. В этом смысле Бандера несет политическую ответственность за действия своей организации, подобно Гитлеру, Павеличу, Антонеску и другим лидерам движений, практиковавших массовое насилие. Однако мы не должны упускать из виду тот факт, что полномочия и власть Бандеры (особенно после его ареста 5 июля 1941 г.) были более ограниченными, чем у Гитлера, Павелича или Антонеску.
Учитывая все эти факторы, мы можем заключить, что Бандера несет ответственность за этническое и политическое массовое насилие лета 1941 г., хотя его ответственность, безусловно, отличается от ответственности Гитлера, Павелича, Антонеску и других лидеров, чьи движения совершали военные преступления или были причастны к другим злодеяниям. Чтобы оценить ответственность Бандеры, мы должны объяснить различие между юридической, моральной, этической и политической ее составляющими, а также прояснить, имеет ли Бандера отношение к какой-либо из них. Поскольку немцы запретили Бандере появляться на «новых оккупированных территориях» (29 июня они задержали его, когда он попытался въехать во Львов, а 5 июля поместили под «почетный» домашний арест), его участие в злодеяниях, совершенных после 22 июня 1941 г., было ограниченным. Мы также не знаем, какие приказы он отдавал (если отдавал) после 22 июня 1941 г., хотя мы знаем, что он участвовал в восстании, координируя действия походных групп с помощью курьеров, и что, таким образом, его действия могли повлиять на общий ход событий. Если его положение действительно характеризуется лишь «пассивной правосубъектностью», государственный или международный суд могли бы осудить его, руководствуясь принципом «универсальной юрисдикции», применяемым в отношении преступлений против человечности, как это произошло с Адольфом Эйхманом в Иерусалиме в 1962 г.1105
Более веским доказательством ответственности Бандеры является его участие в написании документа Боротьба й діялъність. Этот текст явным образом предусматривает применение этнического и политического массового насилия как средства для осуществления революции и представляет собой сборник общих и конкретных инструкций, предназначенных украинскому подполью, которое впоследствии и придерживалось их в своей практике. Если бы украинский суд, заинтересованный в преобразовании украинского общества в демократическое, рассмотрел этот документ и руководствовался бы в своих решениях понятиями переходного правосудия, он бы мог осудить Бандеру и нескольких других лидеров ОУН(б), причастных к подготовке и проведению «Украинской национальной революции», добиваясь тем самым официального признания жертв этих действий. Такой ход событий, в свою очередь, содействовал бы развитию гражданского доверия и демократии в Украине1106.
Моральная, этическая и политическая ответственность Бандеры кажется более очевидной, поскольку он непосредственным образом занимался подготовкой «Украинской национальной революции» и был