По утверждению Полтавы, во всем СССР уже не осталось человека, который бы ничего не слышал о бандеровцах. И все же большинство людей не знают о них правды, поскольку они верят советской пропаганде, считая, что бандеровцы являются «украинско-немецкими националистами», то есть гитлеровцами, или, в соответствии с более поздними большевистскими измышлениями, англо-американскими агентами, настоящими «куркулями», «буржуями» и «бандитами»1883. Полтава утверждал, что вся советская пропаганда представляет собой ложь, и поэтому задача брошюры -«сказать подсоветским людям краткую правду о нас, бандеровцах, о нашем революционно-освободительном движении»1884. Оппонируя советской пропаганде, явно искажавшей образ ОУН и всего националистического подполья, Полтава пытался выдать за истину свое - также искаженное - об этом представление. Как и многие другие украинские и диаспорные идеологи того времени, он называл ОУН-УПА «революционно-освободительным Движением», состоявшим из «свободолюбивых патриотов» и «идеалисти-
ческих романтиков», которые не совершали никаких военных преступлений, а только боролись за справедливость, свободу и независимость.
Полемизируя с советской пропагандой, Полтава также отрицал коллаборационизм: «В частности, мы, бандеровцы, никогда не сотрудничали с немцами, как это о нас лгут большевистские враги народа»1885. Точно так же он отрицал террор ОУН-УПА против евреев, поляков и украинцев, утверждая, что благодаря «славному и героическому» прошлому бандеровцев, «народ любит и всячески поддерживает нас»1886. Бандеровцы были для него группой, способной спасти не только украинцев, но и все нерусские народы советского режима: «Мы, бандеровцы, боремся против большевиков потому, что они как по отношению к Украине, так и по отношению ко всем другим нерусским народам СССР проводят политику жестокого национального угнетения и экономической эксплуатации»1887. Полтава также утверждал, что большевики «сжигают живьем наших родных», имея в виду бандеровцев, и отправляют их в Сибирь «за нашу любовь к Украине» (ил. 177). Он перечислил несколько ужасающих преступлений и заявил, что это большевики совершают их против украинских патриотов1888.
Представляя программу и политические цели бандеровцев, Полтава утверждал, что они стремятся создать «независимое украинское национальное государство на украинской этнической территории». В то же время он полагал, что «между нашим, бандеровским, революционным движением и фашизмом или гитлеризмом ничего общего нет» и что только «большевистские враги народа связывают нас с фашизмом»1889. Полтава также изложил информацию об АБН - организации, которая вместе с ОУН-УПА призывала другие народы СССР бороться с советской властью (ил. 200). Особым образом он отметил, что в АБН будут рады, если к их революционной борьбе присоединится русский народ1890.
Полтава отрицал, что националисты совершали преступления против евреев, поляков и тех мирных жителей, единственная вина которых, с точки зрения националистов, состояла в том, что они были коммунистами или сторонниками советского режима (ОУН-УПА убили более 20 тыс. таких граждан, в том числе женщин и детей из семей «коммунистических предателей», ил. 246): «Мы ...не боремся против советских трудящихся масс. ...Мы уничтожаем только представителей партии, мвд, мгд и все те лакейские, продажные элементы, которые активно выступают против нашего движения и враждебно относятся к украинскому народу»1891.
В своей брошюре Полтава попытался создать националистический образ ОУН-УПА, который опровергал бы советскую пропаганду, но в итоге его подача оказалась не менее сомнительной, чем советская (ил. 198). С разгромом ОУН-УПА в пятидесятые годы образ национа-
листов-революционеров в Западной Украине продолжал оставаться романтизированным, правда, это касалось в основном семейной и неформальной среды. Легендарные предания о героях недавнего прошлого переходили из уст в уста и от поколения к поколению, иногда посредством песен, которые родители пели своим детям. В этих песнях звучали различные, в том числе сказочные, истории об ОУН, УПА, Бандере, Шухевиче и других украинских повстанцах, героически сражавшихся с советскими угнетателями и погибших смертью мучеников. «Укладывая меня спать, мама пела мне украинские повстанческие песни. И мы не были какой-то особой семьей. Культ Бандеры и бандеровцев был у нас очень сильным, задолго до падения коммунизма», - рассказывал известный украинский историк Ярослав Грицак (р. 1960) в интервью 2013 г.1892
Романтизация ОУН-УПА и преклонение перед Бандерой были наказуемы, и любого, кто делал это публично, могли обвинить в контрреволюционной пропаганде. Со временем фигура Провідника стала символом сопротивления. Одновременно с этим шел процесс устранения из истории ОУН-УПА и биографии Бандеры темных пятен.