Члены ОУН(б), которые не попали в ряды батальонов «Нахтигаль» и «Роланд», в течение 3-4 месяцев проходили военную подготовку в военной школе им. Евгения Коновальца в Кракове и были задействованы в похідних групах827. В составе указанных групп числилось около 800 членов ОУН(б)828. Походные группы представляли собой небольшие подразделения, продвигавшиеся вглубь оккупированных территорий в хвосте немецкой армии. Задачами походных групп были: организация органов власти и распространение пропагандистских материалов ОУН(б). Для членов ОУН, прибывавших в Генерал-губернаторство из Вос-
точной Галичины и Волыни (территорий, которые к тому времени уже являлись частью советской Украины), абвер организовал местные военные курсы. По завершении подготовки выпускники таких курсов возвращались в Украину и обосновывались там в подполье. Поскольку члены ОУН пытались пересекать германо-советскую границу крупными вооруженными группами, многие из них были обнаружены и ликвидированы советскими пограничниками. В советских документах содержатся сведения об обнаружении 38 таких групп, общей численностью 486 человек829.
На территории Украины ряды подполья ОУН(б) были шире, чем в Генерал-губернаторстве. По оценкам Ивана Климова, ближе к началу революции силы ОУН(б) насчитывали в своем составе около 20 тыс. человек (в 3 300 населенных пунктах)830. 5 тыс. человек из этого числа находились на Волыни, 13 тыс. человек - в Восточной Галичине и 1200 человек - во Львове831. Кроме того, к апрелю 1941г. в рядах референтуры Юнацтва ОУН(б) насчитывалось до 7 тыс. человек действительных членов и неустановленное количество симпатиків832.
В среднем в каждом населенном пункте у ОУН было по шесть представителей, но во Львове таких людей было значительно больше, чем в любом другом городе. В целом этого было достаточно, чтобы мобилизовать население на «Украинскую национальную революцию», захватить власть во многих западноукраинских населенных пунктах и подвигнуть население на этническое и политическое насилие. На Востоке Украины структура ОУН(б) варьировалась от слабой до нулевой. В начале мая 1941 г. курьер Бандеры доставил Климову десять экземпляров Боротьби й діяльності. Этот документ обеспечил Климова и других ведущих членов ОУН(б) Восточной Галичины и Волыни рядом подробных и всеобъемлющих директив, связанных с предстоящим восстанием833. К 20 марта 1941 г. Климов завершил выдвижение кандидатов в революционные органы власти — Обласні та Районні Українські Національні Революційні Проводи*34. 7 июня 1941 г. курьер Бандеры сообщил Климову точную дату немецкого вторжения в СССР835.
Незадолго до своего отъезда в Украину член ОУН(б) Богдан Казаковский встречался с Бандерой на территории Генерал-губернаторства. В своих воспоминаниях Казановский отметил, что его начальник, обладая аурой украинского Провідника, был живым пропагандистским оружием: «В его словах не было ни утешения, ни обещаний комфортной жизни в подполье. ...Хотя его мировосприятие отнюдь не было радужным, приказ Провідника был для нас святым, и ради великой идеи освобождения Украины мы готовы были пойти в огонь. Слова Провідника “Я верю,
что вы не обманете моих ожиданий!” вели нас в пути и придавали нам сил»836. Казановский вспоминал, что никогда в жизни он не был так впечатлен кем-то, как это случилось при встрече с Провідником. Примерно с тем же периодом времени связано и воспоминание члена ОУН(б) Луки Павлишина, согласно которому даже высокопоставленный член ОУН(б) Рико Ярый называл Бандеру «вождем» и не осмеливался при нем сидеть во время разговора. По словам Павлишина, Ярый однажды сказал Бандере: «Нам нужно создать сильную и дисциплинированную национальную организацию, которая будет способна “держать Украину в своих руках”... Украинцы по своей природе анархисты, склонны к казацкой свободе, вольнице, с такими людьми мы не сможем построить независимую нацию. Нам нужен “авторитетный вождь” и самоотверженные “исполнители воли вождя”»837.
Бандера рассчитывал, что вторжение Германии в СССР создаст условия для создания украинского государства, вождем которого ему предстоит стать. В это же время в беседе с другими членами ОУН(б) он высказывал мысль, что «война - это продолжение политики другими средствами»838.