Майя успела отдохнуть после работы, выглядела свежей. На ее голове, словно большой черный одуванчик, красовалась шапка из песца. Талию плотно обтягивало голубое пальто, обшитое меховым рантом по воротнику и лацканам.
Аида невольно спряталась за спину Остапа. Но поздно! Майя заметила ее. И между ними начался разговор — взглядами, жестами.
— Здесь есть кому меня угостить? — капризно спросила Майя.
Аида услышала:
«Ты тоже здесь? Ненадолго же тебя хватило».
— Объясните мне, — Аида слегка толкнула локтем Остапа. — Чем привлекает вас эта кнайпа? Напиться можно где угодно.
Майя услышала:
«Мы здесь ровня. Жаждешь развлечений? Мне тоже одиноко».
— Все знакомы... Всё знакомо... Как дома, — пропела Майя.
«Ты чужая, чужая, тебе все здесь чужое», — услышала Аида.
— Чем нас привлекает кнайпа? Здесь встречаешься с товарищами, обмениваешься мыслями, впечатлениями, — прервал этот немой диалог Остап. — Иногда услышишь смешной анекдот. Современный город разъединяет людей, распихивает их по углам. Театр? Кино? Телевизор? Полезно и культурно! Но, как говорил Григорий Васильевич, нет обратной связи. За этим и приходим.
Икарус принес кофе с коньяком и куда-то исчез.
— На посошок, — поднял чашечку Максим. — Расстаемся на месяц.
— Почему так? Я кому-то надоела? — поджала капризно губки Майя.
«Я здесь желанный человек. Я отобрала у тебя Григория», — услышала Аида.
— Дайте и мне, Остап. Говорят смелые женщины иногда действуют безрассудно. — Аида взяла поданную Остапом чашечку, выпила, отломила от плитки шоколада кусочек, бросила в рот. — И это безрассудство помогает им добыть победу.
«Я пришла нарочно. Чтобы узнать обо всем. Отобранное я верну себе. Обязательно верну!» — услышала Майя.
Максим встал.
— Почему расстаемся на месяц? Буду писать очерк о нашем Савиче. Он намудрил такого... Понадобилось мое перо классика, чтобы обрисовать его достижение. Так что встретимся через месяц. За Григория, за его светлую голову. — Максим одним духом опорожнил чашечку, прощально махнул рукой и вышел.
— Поддерживаю тост! — Аида вызывающе посмотрела на Майю. — Если голова светлая, туман в ней всегда рассеется. Уважаю и ценю людей, способных отличать кривые дорожки от прямых.
— Трудно определить, какая дорожка прямая, какая кривая, — Майя тоже вызывающе посмотрела на Аиду.
— Умный человек всегда сможет определить. Пошли, Остап. Вы проводите меня? — Аида встала.
— Конечно, конечно! — вскочил Остап.
«Как видишь, я тоже не безразлична для мужчин. Так что не думай, что только ты одна здесь неотразимая красавица», — прочитала в глазах Аиды Майя.
— Да вы что? — возмутился молчавший до сих пор Геник. — Уже по домам? Так рано?
— Ты, Глыба, человек творчества. А мы — люди смертные. Нам завтра идти на работу. Надо выспаться. Пока. — Остап поклонился, взял Аиду под руку.
На улице Аида робко спросила:
— Куда мы теперь?
— Хочу вас угостить необыкновенно вкусным кофе. Не таким, как здесь.
— Хорошо, — немного поколебавшись, согласилась Аида.
Остап помог Аиде снять пальто, провел в комнату, усадил на диван.
— Вот здесь я провожу свою холостяцкую жизнь. Отдыхайте. Через пять минут будете наслаждаться фирменным напитком.
Остап исчез на кухне.
Аида стала разглядывать развешанные на стенах гравюры. В комнате было тихо и уютно. «В сон клонит... Напрасно я пила кофе с коньяком». — Аида положила голову на мягкую спинку дивана.
Проснулась она от грубых мужских объятий. «Гриша приехал! — обрадовалась Аида. — Но он всегда обнимал меня ласково, нежно. Почему же теперь?..»
Она открыла глаза и увидела Остапа. Оттолкнула его.
— Да вы что?.. Для этого и пригласили меня?!
— Простите, — пролепетал Остап. — Я думал...
— Вы думали, что я такая же... Такая же, как ваша Майя? Нет, я не из тех... — Аида вскочила и бросилась к выходу.
Николай Александрович Гернштейн сел возле кровати Петра, склонился над ним:
— Знаешь, почему тебе трудно? Ясное дело, не знаешь. Слушай внимательно. Человека от животного отличает сознание. Это — главное. Целостные системы разных уровней управления. Одна из них — рука-мозг. Ты научился сгибать и разгибать протез. Теперь попробуй научиться двигать пальцами. Мы придумали для тебя очень простую систему движений. Ты научишься брать предметы, поднимать их, держать, класть. Тренируйся. Тебе никто не будет мешать.
— Пусть отец придет. С ним легче, — попросил Петро.
Всеми правдами и неправдами Николай Александрович добился, чтобы Сенченко перевели из госпиталя инвалидов в хирургическое отделение института. Выхлопотал направление на врачебный консилиум, подыскал место в переполненном, забитом покалеченными войной людьми помещении.
Иван Сергеевич устроился под лестничным маршем в каморке дворника, тоже недавнего солдата, потерявшего ногу в прусских болотах; одновременно он работал и лечился. Оба недавних солдата сразу нашли общий язык.
