Инженер Коваленко (объект икс) опоздал утром на работу (объект игрек). Он забыл дома свой перфопропуск. На проходной он не мог пройти через турникеты. Пришлось обратиться в отдел кадров. Пропал впустую час времени. Коваленко ожидали рационализаторы и изобретатели — он обещал рассмотреть их новые приборы, помочь оформить заявки. Коваленко сходил за справочником и инструкциями в технический кабинет. Потом короткий отдых — обед. После обеда Коваленко около часа просидел над завершением чертежей в конструкторском бюро. И наконец отправился на троллейбусную остановку. Домой!
— Нет, тут что-то есть неубедительное, непоказательное, — сказал Василь, сматывая на бобину отперфорированную ленту. — Надо вернуться назад. До послеобеденного перерыва. Многие рабочие и служащие ездят обедать домой. И что еще важно: в алгоритм войдут показатели работы городского транспорта.
— Нет, не надо! Лишнее! — возразил насупившийся Олияр.
— У тебя же система! — взял его за локоть Ромашко. — Слышишь, система учета рабочего времени! Сколько токарей, слесарей, конструкторов торчит на остановках в ожидании трамваев и троллейбусов! Сколько людей по вине городского транспорта опаздывает на работу! Надо все учесть.
Через час в перфоленту вклеили новые эпизоды. На обеденный перерыв Коваленко едет домой. После обеда полчаса ждет электромонтера. Потом забегает в детсад за сыном (или в поликлинику, аптеку, ателье). И снова трамвай или троллейбус.
Заложили склеенную и дополненную перфоленту в машину. Василь нажал на клавишу «пуск».
Заморгали, вспыхивая и угасая, разноцветные лампочки на панели. Закрутились барабаны бобин, наматывая десятки метров перфоленты. В продолговатом оконце запрыгали, отсвечивая рубиновым светом, быстро бегущие числа. С противоположного конца машины, где находилось пачатное устройство, донесся дробный, торопливый стук, поползла бумажная лента, испещренная цифрами.
— Так, давайте-ка посмотрим, что у нас наработал инженер Коваленко? — Василь оторвал ленту, стал разглядывать столбики чисел.
— Разве тут что-нибудь увидишь? — упал духом Олияр.
— Сейчас переведем машинный язык на обычный, человеческий. И — будьте здоровы!
После непродолжительного колдовства над столбиками цифр Василь подытожил:
— Инженер Коваленко за день «уделил» работе всего два часа и десять минут. Вот какой он трудяга!
— И что из этого? — пожал недоуменно плечами Григорий. — Ну, узнаем мы, сколько наш призрачный инженер сидел над кульманом или на унитазе, — и что? — Неприязнь к Олияру довлела над Григорием, поэтому он не смог сразу схватить суть, разглядеть сердцевину работы, проделанной им.
— Как что из этого? — подошел к нему Ромашко. — За три минуты машина произвела выборку... Табельщице на реальном заводе на это понадобилось бы полдня, если не больше. Это — во-первых. Во-вторых, поскольку точно определено количество рабочего времени, никто не будет платить инженеру Коваленко за хождение по поликлиникам, за ожидание монтера и так далее. А ты говоришь, «что из этого?».
Олияр нервничал, ерзал на стуле. Ромашко понял его муки.
— Орест Остапович, задержи Натали. Внеси коррективы в соответствующий раздел, она перепечатает. А мы тем временем ознакомимся с выводами.
Олияр схватил папку, побежал в приемную.
Савич подошел к окну. Постучал по стеклу пальцами:
— Та-та-так. Ты, Максим Петрович, вероятно, в позитивном плане решил проблему командировки Олияра?
— Но ведь польза видна... Решение только одной проблемы учета рабочего времени заслуживает внимания и поддержки. Догадываюсь, что тебя беспокоит, Григорий Васильевич: кустарщина, ремесленничество, собственнический подход...
— Схватил за самую бороду! Административный зуд, самодурство...
— Да что ты... ломишься в открытую дверь? — Ромашко едва сдержался, чтобы не выругаться. — Видим. Делаем выводы. Вернется — поставим на место. Тебе хочется сразу с живого кожу содрать.
— Слушай, Петрович! — от неожиданной мысли Григорий оживился, вмиг позабыв все позитивные и негативные черты Олияра. — А что, если мы поставим небольшой сумматор на нашей проходной? Каждая машина при въезде и выезде отмечается... Каждый строитель... Возьмем на учет начало и окончание, все строительные работы... А?
— Наконец-то! Дошло! Признаюсь тебе, что это я делал математическое обоснование идеи Ореста Остаповича. Осуждаешь?
— Так сразу и сказал бы...
— От этого ценность идеи не уменьшилась. — Ромашко наклонился, провел пальцем по фундаменту, на котором стояла машина. — Видишь? Ты подметил и смотался в Киев. Нам пришлось брать за грудки Гузя. Переделал, — разогнувшись, он беглым взглядом окинул Григория. — Сумматор... Это ты верно... Только где мы его найдем?
— Максим Петрович, а что, если мы... — вмешался в разговор Василь. — Извините, что перебиваю старших... Машина мощная... Я бы сумел за два дня сделать отдельный вывод... Слесаря у вас найдутся, выпилят перфопропуска. Аппарат контроля — сущий пустяк. На свалке я видел несколько контуров... Перемонтируем — и готово! За неделю управлюсь, если дадите помощника.
