— Давай как очистим эту основу и проверим ее на прочность. Покидаем дротики. Побьем копьем. Порубим топором.
— А надо ли? Ведь и так видно — хорошо все. Обклеивай тканью, али даже сразу кожей. Обшивай кожей по краям, а лучше оковки сделай сверху и снизу, ну и ставь кулак кованый.
Беромир усмехнулся.
Веселило его местное название умбона — кулак. В принципе, верно. Но слух резало. Впрочем, тут он лезть поперек местной традиции не спешил.
— Надо проверить — довольно ли толщины или, быть может — мало, али наоборот — перебор и можно его облегчить.
— Любишь ты голову себе морочить. Истину тебе говорю — у ромеев скутум слабее выходит.
Ведун хотел было что-то ответить, так как его несколько напрягли слова друида, но тут кто-то крикнул:
— Ромей! Ромей идет. Гость торговый!
Отставив щит в сторонку, Беромир направился облачать. Да и остальных стоило подготовить…
Минут через двадцать пять небольшой торговый корабль причалил к мостку. Члены его экипажа вполне сообразили, как пользоваться торчащими «пеньками» столбов. Видимо, не впервой. А может, это было слишком очевидно, и они сориентировались.
— Ты сотри, как возмужал! — жизнерадостно воскликнул Арак, выходя первым, но глаза такие холодные-холодные.
— Все, что нас не убивает, делает нас сильнее.
— А это все откуда? — сделал он неопределенный жест, описывая длинный дом, большой навес с прочими постройками и даже катамаран.
— Небесным научением да упорным трудом.
— Ну да, ну да. — покивал он, не веря. — Ты добыл тот сладкий порошок, которым похвалялся? — спросил Арак, хотя смотрел уже не на собеседника, а на целую толпу молодых ребят, которые стояли невдалеке. Сразу за щитами и копьями, прислоненных к плетню за их спинами. Ну так, чтобы легко разглядеть, но и не совсем напоказ. Словно спешно отложили, упражняясь.
— А как же? — ответил ему Беромир и кликнул нести.
Вышли Мила со Златкой.
Вызвав у Арака еще большее удивление. Почти ступор.
— Вы чего тут делает⁈
— Так, Гостята помер. — ответила женщина и, кивнув на ведуна, добавила: — Вот — с зятем живу, а дочь — с мужем. Али не знал?
Роксолан скосился на Боряту, но тот лишь развел руками:
— Так, ты не спрашивал, вот я и не говорил.
— Интересно… — холодно процедил Арак.
Бросил убийственный взгляд на ведуна и отошел к кораблю. От которого уже выступил торговец и какой-то немолодой человек с умными глазами.
Он подошел.
Осторожно и довольно вежливо что-то спросил на латыни. По жестам было понятно — хочет посмотреть сахар поближе. И Беромир кивнул раньше, чем купец открыл рот, чтобы перевести.
Вон — глазки округлил, но ничего не сказал.
А этот мужчина, разложившись, взял совсем немного белого порошка и стал его изучать. Пробу снял, удостоверившись в сладости. А потом провел несколько повторяющихся опытов, видимо, пытаясь проверить — не имеет ли он дело со свинцовым сахаром. Беря каждый раз крошечную пробу из разных мест корчаги.
Закончил.
Повернул к купцу и что-то пролепетал. После чего удалился, но недалеко. Расположился на лавке, которую тут поставили среди прочих, дабы посидеть у воды, лягушек послушать.
— Удивил, — честно ответил торговец, глаза которого горели удивительных блеском. — Откуда ты его взял?
— Это лесной сахар. Сродни индийскому, но добыть его можно только в этих местах и только при благоволении лесных духов. И, в особенности Хозяйки леса.
— Кто это?
— Вы ее знаете как Артемида или Диана, а мы зовем — Хозяйка леса или Лесная дева.
Купец кивнул, принимая ответ.
Начали торговаться.
Внезапно оказалось, что торговец совершенно не ожидал, что Беромир действительно добудет сахар. И рассчитывал он на шкуры. Пусть и много, но просто шкуры. Взяв под них с некоторым запасом разных товаров на мену. Чтобы иметь маневр и гибче торговаться.
— Слушай, давай сделаем так, — произнес Беромир. — Ты сейчас вытаскиваешь все, что привез мне. Не остальным, а мне. Мы это сторговываем на столько сахара, сколько получится. Потом ты идешь по остальным. И возвращаешься снова ко мне.
— Зачем?
— Я заберу жито. И все, что останется. Ну и все ценное, что сможешь дать с корабля. Монеты может. Пергамент. Запасы паруса и каната.
— Мыслишь, сахара хватит?
— Может и остаться. А если нет, то у меня много шкур. И кое-что иное. Злата, милая, принеси ту маленькую коробочку.
— Костяную?
— Да.
И она удалилась.
Ненадолго.
— Вот гляди, — произнес ведун. — Это называется компас. Костяной корпус. Ибо железо рядом с ним искажает показания. Вот тут опора из бронзы. Но самое чудесное — это стрелка, которая всегда показывает на севере.
С этими словами он стал осторожно поворачиваться.
Глаза капитана округлились, а дыхание перехватило настолько, что он закашлялся.
— Понимаю, — улыбнулся Беромир. — В море — незаменимая вещь. В сочетании с астролябией позволяет, даже не видя берегов, понять, где ты находишься.
— Астролябия? Это что?
— Прибор такой. Позволяет угол до звезд определять. Али не ведаешь о таком?
— Нет, — предельно честно ответил капитан.
— Мда… его что, еще не изобрели? — удивился Беромир, силясь вспомнить, когда эта штука появилась.
