— Потому что вы расслабились, и сенаторы ваши ничего не хотят знать, кроме самих себя и всяких мелких внутренних неурядиц. — улыбнулся Беромир. — Гай Юлий Цезарь вошел в Галлию и завоевал ее, опираясь на то, что среди кельтов не было единства. Еще хуже обстояли дела с германцами, что жили как дикие звери. Но Тевтобурский лес показал — достаточно даже им найти сильного лидера и Риму беда.
— Рим отражал все вторжения варваров! Рано или поздно!
— Разве кельтский вождь Бренн не разорял Рим? — еще шире улыбнулся Беромир. — Вон — на востоке столкнулись с Парфией. Не самой сильной державой. И что? Тупик. Войны с ней выжигают вас. А граница по Рейну и Дунаю сейчас стоит не потому, что вы так сильны. А из-за того, что через нее вас атакуют только разрозненные дикари. Если же они соберутся в кулак, то что будет? Катастрофа, не так ли? Главный ваш враг скрывается там, где вы меньше всего ожидаете — в вас самих.
— А точнее? — подался вперед купец.
— Сенат, — максимально серьезно ответил Беромир. — Он разрывает Рим на части и ввергает в бесконечные смуты. Это приведет к тому, что Императоры станут полагаться только на легионы. Что сделает обыденностью жизнь, в которой римляне станут резать римлян. Так вы и сожрете сами себя. Хотя и не до конца. В какой-то момент, вы ослабните настолько, что варвары хлынут через границу и вам нечем будет их остановить.
— Ты так уверенно это говоришь… — покачал головой купец.
— Мир полон случайностей. — развел руками ведун. — Мы все кузнецы своего счастья. Но пока — так. Пока империя стремится к саморазрушению.
— Я смотрю, ты совершенно не веришь в предначертанную судьбу.
— Мойры — лишь слуги. Что люди сделают, то и запишут. Иногда вмешиваются боги. Но и там — всегда можно многое изменить. Одиссей открыто пошел против воли богов. И он почти победил, если бы не один дурак на его корабле. Откуда мораль — не бери в команду людей глупых, если собираешься побеждать.
— Я подумаю над твоими словами. — очень серьезно ответил купец, которого слова юнца в этой глуши совершенно смутили.
— Подумай. Конечно, подумай. Но потом. А сейчас давай лучше поговорим про дело. Ты к нам на будущее лето придешь с торгом?
— Отчего же не прийти? — чуть нервно отозвался купец. — Что ты желаешь? Что-то конкретное?
— Купоросное масло. И побольше. Серу. Обычную соль. Горькую горючую соль. Я слышал, что ее месторождения есть на Иберийском полуострове или на каких-то островах между Италией и Иберией. Ежели сухую ее поджечь — сгорит, а с виду как обычная. Медь, олово, свинец, серебро, орихалк[19]. А лучше тот камень, который используют для варки орихалка…
— Ты и об этом знаешь… — покачал головой купец.
— И еще я хотел бы, чтобы ты привез лорики сегментаты и спаты. — невозмутимо произнес парень.
— Что? Лорики чего? Какие сегментаты?
— Ну… броня такая из полос, собранных на ремешках.
— Лорика ламината[20]?
— Иногда я путаюсь в названиях. Да, видимо, она.
— Но зачем мне ее сюда везти? — напрягся купец, явно косящийся на Арака.
— Тебе же хочется и дальше покупать у меня сахар, индийское железо и компасы? Так ведь? А первое правило разумного купца: защищай свои инвестиции… хм… свои интересы.
— Может быть, ты еще хочешь, чтобы Рим разместил тут свой гарнизон для защиты? — нервно усмехнулся он.
— Это излишне. — улыбнулся Беромир. — Свою землю надо уметь защищать самим. А вот броня добрая пригодится. Даже если ламинаты не получится добыть, подумай сам и привези, что сможешь. По своим возможностям. И да, про спаты не забудь. Хотя бы несколько десятков на первое время.
Арак от этих слов крайне напрягся.
И да — парень целенаправленно провоцировал роксолана на поспешные действия. Чтобы они с Сараком не сумели должным образом подготовиться. И «наломали дров».
Ему требовалась маленькая драка. На его условиях. Но тут он, видимо, все же передавил. Потому что Арак вышел вперед и заявил:
— Жена Сарака давно хотела увидиться с братом. Он погиб. Поэтому, я мыслю, будет справедливо, если Мила навестит ее. И все расскажет.
Беромир нервно дернул щекой.
Взятие заложника в его планы не входило. Да и с пустыми руками туда ехать было нельзя — Сараку и его жене надобно подарки поднести.
— Я поеду, — тихо произнесла Мила.
— Быть может, ты хвораешь? — с нажимом спросил ведун.
— Нет. Надо ехать. — уже весьма решительным тоном повторила она.
Беромир промолчал, прямо смотря в ее глаза.
— Я попробую договориться. Чтобы без крови. Чтобы как на Припяти.
Ведун молча кивнул, после чего повернулся к Араку и спросил:
— Слушай, а чем роксоланы могут торговать?
— Что⁈ — ошалел тот.
— Вы ведь кочуете. У вас много лошадей. Какой товар у вас есть еще?
Арак завис, совершенно обескураженный. Борзота этого человека превышала все разумные пределы…
Роксолан уехал.
Удалившись вместе с ромейским купцом и Милой.
Главы «клубов» Перуна разъехались тоже, как и все лишние люди. В том числе и кельт-друид, отправившийся к своему племени. Все, что хотел, он уже увидел и услышал.
