Я машинально коснулся подсохшей царапины на запястье. До сих пор помнил солоноватый вкус крови Риссы и горячий шёпот: «Я навечно с тобой, Дар». Вчера казалось, во мне бьётся её сердце, я чувствовал вместе с Риссой каждый её наплыв блаженства от моих ласк. И она вместе со мной чувствовала, как превращаюсь я в одно сплошное счастье, впиваясь членом во влажную мягкость её тела. Бесконечная цепная реакция, моя слетевшая крыша трепыхалась на одном гвозде. Такое в жизнь не забудешь.
Других – прогоню. Больше никто не нужен.
Мне сейчас необходимо было обнять Риссу, иначе уже просто больно. Если она чувствовала то же самое, я не имел права её мучить.
– Дарайн?
– Заткнись.
Я вытащил из кармана светоуказку, тут же сунул обратно. Это только моя проблема, а запрет есть запрет. Даже маленькие дети не включают свет в залах во время тревоги. Но больше я не выдержу.
– Ты куда? – зашипел за спиной Арон.
– Сиди тут.
Я вырос здесь, за годы исходил пещеру вдоль и поперёк и теперь знал в ней каждую трещинку, как и на теле Риссы. И ходить умел так, что шаги мои не громче дыхания. Поэтому я нашарил лестницу и бесшумно полез на мост, на ощупь.
Она стояла у выхода в Большой зал, вжимаясь в стену тоннеля. Светоуказка с севшей батарейкой бликала в руках сигналом о помощи. Маленькая моя, она искала меня, истощённная после течки. Но так и не решилась выйти на открытое пространство зала.
Я подлетел, прижал к груди. Вдохнул до дна лёгких желанный аромат, зарываясь лицом в отросший ёжик на макушке:
– Выключи, выключи… Нельзя.
Рисса облегчённо засопела мне в шею:
– Да-а-ар. Я без тебя плохо.
– «Мне плохо», – поправил я. Говорить она научилась уже бойко, но часто путалась. – Мне тоже. Прости, больше не уйду молча.
Куда все попрятались, сволочи? Бросили её одну. Хоть бы одна морда объяснила ей, что происходит.
Ноющую пустоту в душе как рукой сняло. Похоже, я теперь действительно чувствовал то же, что и Рисса. Ей спокойно, только когда мы рядом.
– Зачем темно, Дар?
– Коммуны ищут нас там, снаружи, а мы прячемся.
Я ожидал волны знакомого страха, но Рисса отреагировала спокойно. Значит, догадка моя верна: она действительно нисколько не боялась военных. Теперь я знал это точно. У неё другие страхи.
– Ничего, они никогда не найдут нас, солнце моё.
Я прикоснулся к её щекам – сухие, слава Отцу-Альфе. Я не хотел стать причиной первых в нашей общей жизни слёз.
Всё-таки Лиенна права, я кхарнэ придурок. Это Халлар думал в первую очередь о моей пользе для клана, а Лиенна, омега, представила себя на месте Риссы. Что с ней будет, если меня не станет?
– Пойдём, тебе помыться и поесть надо.
– Не могу, – шепнула Рисса. – Большая пещера там.
– Здесь всё равно темно. Давай отнесу. Закрой глаза и представь, что идём по тоннелю. Потолок низко, стены рядом. Только тихо, здесь нельзя кричать, ладно?
– Неси. Не кричать я, честно.
По голосу я понял: она уже улыбается. Ей до чёртиков страшно выходить в пустоту Большого зала, но улыбается. Раньше билась дрожью при мысли об этом. Я поднял Риссу на руки и в потёмках зашагал через зал к купальне.
Когда Рисса появилась в клане, перевернулись мои понятия о желанном и прекрасном. Сказал бы кто раньше, что Лиенна будет свободна, да я бы все сталагмиты в пещере посносил, выплясывая на радостях. А теперь – как бабушка отшептала. Свободна она – ну и пусть.
Раньше Лиенна была для меня идеалом омеги, как и для всей группы. Каждый молчком тащился от её наглости: и я, и Карвел, и Гай, про Тара говорить нечего. Одно из первых моих эротических переживаний – зрелище: Лиенна передёргивает затвор. Взлохмаченная, злая и кроющая матом коммунов. Я дрочил в своём боксе на эту картину, но чтобы признаться кому – скорее бы бетой стал.
Поэтому я завидовал Тару по-чёрному. Никогда не понимал, почему из всех альф Лиенна выбрала именно нашего обожжённого тихоню, к тому же долбанутого на голову слегка, а местами и не слегка. Кхарнэ чудеса.
Только сейчас я понял всю глубину задницы, в которой всё это время находился Тар. Как сказала Керис, неудачный вариант: привлечённый альфа и равнодушная омега, и некуда им деться друг от друга. Лиенне просто интересно было иметь постоянного альфу: ни у кого нет, а у неё есть.
В такой же заднице оказался и я. То, что Рисса со мной – случайность, и не факт, что это навсегда. А чтобы перестать нуждаться в Риссе, мне пришлось бы несколько лет не видеться с ней. В наших условиях такое нереально, нет возможности просто уехать в другой город. Я был обречён всю жизнь тянуться к ней и вечно бояться её потерять. Метка – единственный способ избежать напрягов.
Напряги эти я наблюдал с самого детства на живом примере. Тар, тот вообще и жил-то из-за Лиенны. Или благодаря ей.
Я помнил, как Халлар принёс в пещеру девятилетнего Тара, замотанного в свою куртку, и спрятал от нас в лазарете. Мы только и видели окровавленные тощие ноги и красную ладошку из-под куртки, скрюченную.
