Их было пятеро, детские головы загородили небо. Измученная течкой, я не сразу поняла, почему они выглядят как-то непривычно. Их лица были слишком чистыми для бродяг – за ними кто-то присматривал и ухаживал. Я обмерла: мне конец.
Это беты. Из колодца не выбраться, я слишком слаба. Они приведут взрослых, а те заберут меня в свой репродуктивный институт и продержат за решёткой, пока я не состарюсь и не перестану производить яйцеклетки.
В газетах, которые попадались на свалках, писали объявления о продаже младенцев. Откуда брались эти младенцы в инкубаторах? От живых доноров, конечно. Лет сорок меня продержат в клетке – это сотни вот таких невыносимых течек без альфы. Почему я не заразилась чем-то неизлечимым? Тогда сразу убьют; пуля в лоб – быстро и, наверно, почти не больно…
Светловолосый малыш улыбнулся мне:
– Не бойся, мы не коммуны.
– Разойдись, – услышала я и решил, что мой распалённый мозг дал сбой.
В колодец заглянул живой взрослый альфа. Топорщились коротко стриженные волосы и щетина на щеках, в ушах блестели золотые кольца, похожие носил отец. Массивные плечи бугрились мышцами под безрукавкой. Именно такого альфу я последние два года вымаливала у высших сил.
Я жадно вдохнула, насколько хватило лёгких, но до меня не достигал его запах. Он должен быть потрясающий, пряно-острый, как у деревенских работников, что когда-то приезжали стричь деревья в нашем саду.
– Вылезай, мы не опасны, – сказал мне альфа. От звука низкого голоса из меня полило ручьём, я оказалась в луже смазки.
– Не могу, – шепнула я. Долго он там стоять будет, глупый?
Альфа встревожился:
– Ты ранена?
Нет же, долгожданный мой, нет. Я сунула руку под резинку штанов, провела между ног, стараясь не касаться входа, иначе взвою. И показала ему тягучую прозрачную слизь, растянутую между пальцами. Немой призыв – куда уж красноречивее?
Нормальный альфа уже потерял бы голову от такого зрелища. Но этот только озадаченно потёр заросшие щёки и отвернулся к детям. А я лежала и упивалась его голосом, и с каждым словом текла всё сильнее.
– Мне придётся остаться, – услышала я. – Её нельзя нести сейчас, она слишком пахнет, это может выдать нас. Забирайте аккумуляторы и возвращайтесь тем же путём. Лиенна, не хватайся за тяжёлое, ты понесёшь сумку. Дарайн, будешь за старшего.
– Почему он за старшего?
– Потому что он слышал краем уха слово «ответственность». Идите. Скажете Аби, что мы нашли омегу, а она не могла сразу идти с нами.
– Да поняли мы, что с ней, Халлар…
– Марш! Из пещеры ни ногой! Ждите, я приду через пару дней.
Дождь моросил в лицо, я лежала и задыхалась от нетерпения. Он сказал детям, что вернётся через пару дней. Значит, он проведёт эти пару дней со мной. Всемогущий Отец-Альфа, наконец-то! Уже когда я потеряла надежду, мне послан был этот Халлар с необъятными плечами, волнующим голосом, с наверняка огромным членом, да хоть и нет, я и на маленький согласилась бы.
Я смотрела, как он спускается ко мне в колодец, как широкие ладони цепляются за выступы кирпичей. Набухший узел на члене альфы становится размером с его кулак – эту закономерность я знала ещё со школьного возраста. По этому признаку альф и выбирала, к их узлам питала особую слабость. Судя по кулакам Халлара, меня ждало нечто фантастическое.
От него исходил забытый аромат табака и действительно чего-то пряно-острого, от чего моё лоно жгло в предвкушении. Но сквозь насыщенный запах пробивался едва заметный сладкий аромат омеги. Сердце оборвалось: ничего не выйдет.
Я разочарованно всхлипнула:
– Меченый.
Ну зачем он пришёл? Чтоб обнадёжить до облаков и снова сбросить с небес головой о бетон? У него на меня даже не встанет, подрочить и сама могу, только это без толку. У него пятеро – пятеро! – детей и любимая омега.
Он присел рядом и положил на землю рюкзак. Его шершавые от мозолей пальцы стёрли капли пота и дождя с моего лба. Между ног умоляюще запульсировало.
– Пусть тебя не смущает, что я меченый. Тебе плохо, я хочу помочь. В нашей ситуации не до моральных ограничений, верно?
– Ты не поможешь, – проскулила я. – Уйди, пожалуйста.
Он неожиданно притянул мою ладонь к своему паху. Сквозь тонкую ткань я коснулась налитого члена, крепкого, подрагивающего мне навстречу. Истосковавшиеся пальцы нащупали знакомые округлости головки, уплотнение пока дремлющего узла, ребристые вены, перетянувшие ствол. Многосантиметровое чудо. Казалось, я теку уже каждой порой.
– Видишь, я смогу, – сказал он спокойно.
– Но как? – Я сорвалась на писк. – А твоя омега, как её – Аби?
Метка – это не брачное кольцо, которое можно снять. Вдыхая каждый день феромоны этой Аби, альфа не способен захотеть другую.
– Аби просто подруга. А моя омега…
Он подавился невысказанным словом. Член тут же опал в моей ладони, уменьшился вдвое и бессильно поник. Халлару было не больше тридцати, но синими глазами на меня один миг смотрел бесконечно усталый старик, молящий о смерти.
Вот почему запах метки едва чувствовался. Его любимая мертва. Этот альфа страдал куда больше, чем я. Но он готов был помочь, хотя меня не хотел и не скоро по-настоящему кого-то захочет.
