И что? Лиенна вкололась лидокаином из аптечки, Тара с бинтом отпихнула. Сидит, пальцы по одному отрывает и в окно – фигак. «Они, – говорит, – никогда мне не нравились». Её перевязывают, а она ржёт над тем, как весело мы коммунов бомбанули. Искалеченная омега. Ржёт. Чтоб мы не куксились, что не уберегли её. «Круть! Буду на два ногтя меньше стричь». По силе духа Лиенна любому альфе дала бы фору.
А теперь, когда она появилась на деревянных мостках, ведущих к водопаду, я не сразу узнал её. Сгорбилась, посерела, в нечёсаных светлых лохмах – нитки седины. Скулы обтянуло кожей, словно не неделя прошла, а годами её на дне ямы держали.
Я отвернулся виновато – немного стыдно стало за своё счастье на таком фоне. Но что сделаешь? Лиенна родила бету, а бетам не место в клане. Этот закон мы приняли сразу и единогласно, Лиенна тоже голосовала «за».
Даже выросший с нами бета останется бетой. С каждым годом будет опаснее для клана, как активированная бомба с замазанным таймером – хрен знает, когда рванёт. Президента Сорро тоже когда-то родила омега, и что стало с его родителями? В газетах писали, что их ликвидировали первыми.
– Тебя Халлар зовёт.
Надорванный голос Лиенны я тоже не узнал. Даже в потухшие глаза её взглянуть не решился. Не помогут никакие утешения, разрыв такой глубокой связи – это не пальца лишиться. Всё-таки правильно, что старейшина не говорил омегам, где хоронил новорождённых бет.
От тревожных мурашек зачесалась спина. Мы с Риссой не инкубатор, не можем заказать себе правильное потомство. Бета может родиться с такой же вероятностью, как альфа или омега; это лотерея, устроенная природой, где у трёх полов равные шансы…
Ну нет, с нами такого не случится. Не для того мы вытащили Риссу из самой преисподней, чтобы её чёрные глаза стали такими же пустыми. Именно этому я посвящу следующую тысячу коммунских смертей.
Сочетание «несчастная Лиенна в одиночестве и обрыв» показалось опасным. Я бы ни за что не оставил свою омегу в такой момент, но Тар… Где теперь Тар? Я развернул Лиенну к боксам за плечи:
– Пошли, холодрыга тут.
До этого безразличная, Лиенна отшатнулась. Я не сразу догнал, что она почувствовала запах Риссы, теперь неотделимый от меня, как вторая кожа. И пусть я только из купальни – такое не смывается. От возмущения Лиенна ожила:
– Ты сдурел? Зачем?!
Началось.
Понять меня мог бы только Тар, который сам пережил подобное: когда для своей истинной омеги ты просто альфа, такой же, как все (в случае с Таром ещё и хуже других). Но не станешь же сейчас говорить с Лиенной о Таре? И не станешь же каяться, что пометил я Риссу из жадности?
– Посмотри на меня, Дарайн! – Лиенна гневно сгребла меня за куртку. – Я сама не верила, что захочу сдохнуть. Думала, я охрененно крутая и срала на коммунские сказки о наших слабостях. А теперь удавиться хочу. И это я только отдала ребёнка.
Не выношу, когда омеге плохо, а я не могу помочь. Уж лучше киркой по яйцам.
– Давай не будем?
– Тупая ты альфья башка! – Лиенна зашипела мне в лицо. – Если завтра твою дырявую тушу привезут под брезентом, Рисса уйдёт за тобой. Ты привязал её чёртовой гормональной связью, и она, поверь мне, существует! Я без сына сплошной дырой стала, как эта сраная пещера, во мне эхо гуляет! С Риссой будет хуже. – Она отпихнула меня с былой силой. – Ты кхарнэ придурок!
Я молчал, с детства привык к её резким наездам. Единственной омеге в нашей группе сходило с рук всё. К тому же сердилась Лиенна зря. Я не собирался умирать, сколько лет уже на вылазки ездил. Чтобы меня прикончить, коммунам придётся придумать что-то из ряда вон. Теперь буду вдвойне осторожен, я не имею права расстроить Риссу своей гибелью.
Отхлестав меня презрением, Лиенна словно выдохлась. Сползла на дерево мостков, подпирая спиной скалу.
– Вали, альфа…
Едва промелькнула вина, что я реально совершил с Риссой подлейшую подлость, как вспомнились мягкие губы на моей щеке, дыхание на плече – до мурашек, и во мне снова рассвело. Нет, всё правильно. Вчера я стал целым, мне наконец-то спокойно.
С верхнего уровня к реке спускался Карвел, в лапище – почти пустая бутыль «Черки». На щеках – рыжая щетина и свежие ссадины. Ага, третья группа как раз после вылазки отоспалась, у их координатора удар знатный. Кто там из омег потечь собирался? Грызня среди альф, похоже, была нешуточная, и Карвелу снова не повезло. А мне всё не верится, что я выбыл из этой игры.
Я указал ему на Лиенну: присмотришь? Карвел грустно кивнул: конечно, это же Лиенна. Без Тара в нашей группе стало совсем тухло.
Пещера просыпалась, шуршала перегородками боксов, гремела ботинками по деревянным настилам. Зажглись лампы – ночью бензин для генератора мы экономили, и передвигаться по извилистым тоннелям можно было только со светоуказкой.
Клан принимался за работу: затрещала за стеной швейная машина, от кухни запахло на этот раз не мясом, а разваренной кашей. Значит, припасы экономят, пора на коммунскую скотобойню наведаться. Навстречу на занятия проскакала группа малышей. Где-то загудела вагонетка, оставшаяся со времён, когда тут добывали апатит.
