Я знал Бодина уже десять лет, с тех пор как вылетел из Корнелла[45] и записался в военно-морской флот в пятьдесят пятом году. Мирное время. Как давно это было, и будто вчера. Двадцать лет между первыми двумя и еще столько же до третьей. Словно специально распланировали, ждали, пока заживут раны и люди забудут боль, пока заводы снабдят новым оборудованием для выполнения заказов лабораторий НИОКР[46]? А может, мир, как и дипломатия, есть иное средство ведения войны?
Бодин все это время оставался моим бессменным спутником, даже когда я дослужился до офицерского звания и был разжалован обратно в рядовые. (Это уже другая история, которая тоже не обошлась без Свина, германского тотема смерти.) Вместе мы воплотили в жизнь немало сумасбродных замыслов. Тем не менее, как бы хорошо я его ни знал, вектор предстоящего безрассудства вышел за все мыслимые пределы. И именно ему было суждено привести нас к фатальному концу.
- Кажется, я слышал о них что-то год-два назад, - ответил я, представив, что у Свина рот на лбу, а глаза на подбородке. Висение вниз головой его не красило. - Парня по имени Маккарти…
- Маккартни, - поправил Свин.
- Не важно. Его арестовали за аморальное поведение. Застукали с какой-то малолеткой. А этот парень, Лимон…
- Леннон.
- Что за учительские замашки. Ты хочешь услышать историю или нет? Когда началась война, Леннон подсел на героин и был вынужден лечиться в клинике. Теперь он, выходит, кончил колоться.
- Я сам сейчас кончу, - фыркнул Свин.
- Да ты все слил в последнем порту! Хо-хо-хрю-хо! - издал я нечто вроде смеха Свина. - Бог мой, я свихнусь на этом корыте! Хочу увидеть шоу и вмазаться! Слушай, ты сохранил экипировку берегового патруля, которую мы стырили?
- Да, а что?
- Значит, так…
Через пару часов, при полном фасоне, мы были готовы прорваться через укрепления своих собственных войск.
Стемнело. Бенни Йойодин, первый тормоз в нашей армии, караулил на выходе. На мне была нарукавная повязка БП, ремень, фонарик, на рукаве - нашивка. Свин в наручниках.
- Стой! - выкрикнул Йойодин, размахивая винтовкой, как первокурсник из Аннаполиса. - Покидать судно запрещено.
- Все согласовано, Бенни. Бодин должен покинуть корабль, чтобы завтра предстать перед военным судом.
Йойодин опустил оружие и почесал лоб под фуражкой.
- Перед военным судом? Вот те на, сочувствую. А что он сделал?
- Помнишь суп, который подали на прошлой неделе? С таким дрянным привкусом? Бодин в него нассал. Это выяснилось, когда кастрюля покрылась вызываемой мочой коррозией. Капитан съел добавку, еле откачали.
Краска сошла с лица Йойодина, он позеленел.
- Боже мой! Какое… свинство!
- Пошли, Бодин, пришло время посмотреть в глаза правосудию.
Свин стал сопротивляться.
- Нет, нет, я не пойду, не тащи меня, генерал Лимей подвесит меня за яйца!
Йойодин ткнул его винтовкой.
- Брось хныкать, прими судьбу как мужчина. Ты можешь хоть раз за свою жалкую жизнь вести себя достойно?
Свин выпрямился.
- Ты помог мне осознать мои ошибки, Бенни. Идем, Том, я готов.
Я провел Свина по трапу на палубу. От него исходил дух такого святого мученичества, что мне самому стало его жаль.
Как только мы обогнули склад, Свин сбросил оковы с запястьев и повалился на бочку, сотрясаемый смехом.
- Как сказал бы Багс Банни, - отметил я, - эх, что за олух!
- Он взаправду поверил, что я вмиг исправился. Иисусе, некоторые ребята стоят службы в военно-морских силах. В путь, Джек Хер-у-ак!
Теплый июльский вечер, мы в непростительной самовольной отлучке, а король рок-н-ролла завтра играет за сотню миль к югу. Дядюшка Сэм и остальной западный мир шатаются, как получивший удар в голову боксер перед последним и решающим раундом в бессмысленном бою. Наступил недолгий период фиктивного перемирия, чтобы смочить глотку и стереть с лица кровь, а потом вернуться к драке с курносым, капустоухим папой Никитой и его зомбированной толпой коммуняк.
Из меня никогда так не била жизнь.
По Килю кишела военная полиция и береговой патруль (всё одно). Они чинно вышагивали меж толп беженцев, спекулянтов, гражданских копов, делегированных НАТО, и бездомных сирот войны - лупоглазых, в лохмотьях, норовистых, как миноги, в попытках навязаться к нам со Свином. Они принимали нас за спасителей. Дети в щегольском рванье с Карнаби-стрит, собранном лондонскими матронами и дебютантками. Шапки в горошек, рубашки цвета пейсли, штаны в полоску. Сказочные тряпки.
Мы со Свином были вынуждены перебегать из тени в тень, вдоль по усыпанным булыжниками переулкам, прятаться в дверных проемах (единственном, что осталось от зданий) и взбираться по внезапно обрывающимся лестницам, чтобы нас не окружили сироты и не задержали копы. По луне мы вычислили путь на юг, в пригород. На шоссе нам повезло: поймали попутку с обтянутым брезентом кузовом модели «мустанг». Машина держала путь как раз в Гамбург.
