– Сейчас вы разойдетесь по камерам и будете ждать транспорта.
Приедет грузовик и повезет вас на работы. Разойдись по камерам.
Грузовик не приехал. Я сидел в камере с курсантами, которые целый день рассказывали байки, анекдоты и истории из курсантской жизни. Их прислали на трехнедельную практику командирами взводов – помощниками замполитов рот в нашу дивизию. Утром рота, к которой они были приписаны, уехала на танковый полигон, а они задержались, получая форму. На выходе из части их остановил дежурный по КПП и потребовал сопроводительные документы. Курсанты его послали, на шум вышел дежурный по караулам, которым оказался майор Коносов, и, увидев, что курсанты без погон, влепил им пять суток ареста за нарушение формы одежды. Проблема состояла в том, что курсанты уже не были солдатами или сержантами, и их нельзя было держать на гауптвахте вместе с нами, но они еще и не были офицерами, чтобы их оправить на офицерскую гауптвахту во Владимир. Из-за отсутствия мест, курсантов поместили в одну камеру со мной, что тоже было нарушением, но это мало кого интересовало. Караул сменился, и нас снова "пересчитали".
Дежурным офицером заступил очень пожилой, седой капитан, лицо которого выражало полное безразличие и нежелание чем-либо заниматься. Капитан дожидался увольнения в запас, даже не мечтая о майорской звезде, и его единственным желанием была тишина в ближайшие сутки.
Утро для нас началось с уборки территории, на которой молодые солдаты лениво махали метлами, в то время как мы стояли, подперев доски забора. Закончив мести пыль, мы перешли в столовую, куда наряд принес бочки с завтраком. Дежурные сами расставили тарелки и накидали в них по паре ложек пшенной каши. На пластиковых тарелках лежали неровные кружочки масла и кусочки сахара. Шумя и толкаясь, мы расселись вдоль длинного стола.
– Дежурного по караулу сюда! – потребовал один из курсантов. – Живо!
– Ребята, – остановил нас в желании проглотить все, что лежало на столе, другой курсант. – Потерпите. Тут не хватает масла.
– Да когда ты видел, чтобы его вообще хватало? – спросил рядом сидящий солдат со значками стройбата и протянул руку к тарелке. -
Тут еще много.
– Лапы убери. Сейчас принесут сколько положено. Поверь нам.
Капитан вошел в столовое помещение, где сидели арестованные.
Ложки лежали на столе. Нетронутая еда стыла в металлических мисках.
– Товарищ капитан, – не вставая, обернулся один из курсантов. -
Вы почему нарушаете постановление политотдела вооруженных сил СССР?
– Какое постановление?
– О чтении утренних газет и проведении ежедневной политинформации арестованным и заключенным на гауптвахте. О Вашем упущении будет доложено выше, командованию дивизии.
– А я тут при чем? У нас у самих нет газет.
– Это Ваши проблемы. Вы знаете норму масла, которое положено военнослужащему советской армии? Двадцать грамм каждый день.
Двадцать, капитан. Норма была изменена приказом министра обороны. Вы решили нарушить приказ министра обороны? Где тут двадцать грамм? – и курсант перевернул маленький, обломанный кусочек масла явно не соответствующий установленной норме. – Где, я Вас спрашиваю? Мы отказываемся есть, пока нам не принесут положенную норму масла, сахара и хлеба.
– Да где же я возьму?
– А где Вы берете продукты? На кухне полка. Вот и потрудитесь.
Капитан, видевший в своей жизни немало, перепугался не на шутку.
Через десять минут нам принесли целую тарелку масла и сахара, не тронув то, что лежал у нас на столе.
– Первая победа за нами, – улыбались курсанты.- Всем приятного аппетита.
Через час приехал грузовик. Мы получили обратно свои ремни и пояса, забрались в кузов грузовика, у бортов которого сели выводные с короткоствольными автоматами, и поехали на трудовые работы. Часть солдат с одним выводным высадили где-то по дороге, а остальных привезли в редкий лес недалеко от танковых полков, которые стояли отдельно от дивизии, и совсем близко к зоне строгого режима. Нам поставили задачу на вычищение старых выгребных ям, и мы, человек двенадцать арестованных солдат, плюс курсанты, остались под присмотром выводного. В том же лесу, недалеко от места где нам определили фронт работ, располагался палаточный лагерь со студентами, проходящими военные сборы.
– Бечо, – спросил я выводного, который был родом из Грузии. – Ты свою пушку хоть раз проверял?
– Зачэм мнэ? – флегматично произнес грузин.
– Давай проверим?
– Как?
– Стрельнем патронов у студентов и…
– Нэ надо. Шум будет.
– А мы тихо, в заброшенном туалете.
Патронов у студентов мы набрали немало. Будущие пятикурсники, мечтавшие как можно скорее избавиться от сборов и вернуться домой, без сожаления расставались с тем, что обязаны были расстрелять во время учений. Рожка через четыре короткоствольный АКСу уже не стрелял, а плевался свинцом в окно маленького бетонного туалета, стоящего в лесу рядом с тремя огромными, заваленными мусором и дерьмом, ямами.
– Спать хочу, – глаза грузина закрывались сами собой. – Я уже пятый наряд через сутки.
– Так спи. И мы поспим.
Час все спали тихо и мирно. Первым проснулся выводной.
