Шарп! На секунду генералу захотелось свалить вину на Шарпа, который сказал, что бреши проходимы. Но Веллингтон сразу прогнал эту мысль. Стрелок сказал то, что Веллингтон хотел от него услышать, и не скажи он этого, все равно пришлось бы идти на штурм. Шарп! Будь у Веллингтона тысяча Шарпов, он мог бы овладеть городом.
Генерал мрачно вслушивался в звуки сражения. Французы торжествующе кричали – они явно брали верх. Можно отойти от стен и отправить депутацию под белым флагом, чтобы вынести раненых и убитых, а можно послать еще людей в надежде переломить ход сражения. Город надо взять! Иначе Веллингтон не сможет этим летом двинуться на Испанию, к Пиренеям, и Наполеон получит еще год власти.
– Посылайте!
Посылайте в пасть чудовищу, которое пожирает его армию, его замечательную армию, – но чудовище надо кормить, покуда оно не лопнет. Можно собрать поредевшие батальоны, дождаться подкрепления, однако без Бадахоса победы не будет. Чертовы инженеры! В Британии полно минеров, в одном только Корнуолле сотни, но ни одного в армии; у него нет саперных рот, чтобы подвести под бастионы подкопы и взорвать французов ко всем чертям. Может, стоило перебить гарнизон Сьюдад-Родриго, выстроить по десять человек и расстрелять, а тела оставить разлагаться во рву, чтобы всякий француз, вздумавший оборонять крепость, знал, что его ждет жестокая месть?.. Веллингтон не мог тогда отдать подобный приказ, как не сможет сделать это и здесь, если британцы победят.
Если.
Генерал раздраженно обернулся к адъютантам; факел, который держал в руке лорд Марч, выхватывал из тьмы его заострившееся лицо.
– Есть известия от Пятой?
Марч ответил тихо, не желая усугублять дурные новости:
– Должны были уже штурмовать. Генерал Лейт шлет свои извинения.
– К чертям его извинения. Почему он опаздывает?
Пуля на излете задела лошадь, та встрепенулась; генерал похлопал ее по шее, успокоил. Лейт опаздывает, гарнизон Сан-Висенте уже на ногах, а Пиктон обольщается, если рассчитывает приставить к стене свои длинные лестницы. Пробиваться надо здесь, в юго-восточном углу, через охваченный пламенем ров.
В озаренном преисподними отблесками городе загробно ударил соборный колокол. Одиннадцать. Веллингтон поглядел на темное небо и снова на огонь. «Еще час, джентльмены, еще час». А что потом? Поражение? В аду чудес не бывает.
Французы на стенах умерили стрельбу. Они наполнили ров мертвецами и теперь слушали доносящиеся снизу крики и стоны. Штурм, похоже, захлебнулся, и канониры потягивались, споласкивали лица водой из ведер, где мочили банники, и смотрели, как им подносят боеприпасы. Французы не ждали от британцев нового приступа. Да, кто-то взобрался на брешь, один даже добежал до сабельных лезвий, и что толку? Бедняги! Что за радость теперь выкрикивать оскорбления?
Суровый обветренный сержант облокотился на пушечное колесо, поежился:
– Черт! Хоть бы они перестали стонать!
Некоторые украдкой курили, прячась от офицеров в глубине пушечных амбразур. Один перегнулся через пахнущий едким порохом пушечный ствол, заглянул в ров.
Сержант устало крикнул:
– Давай назад! Эти скоты-штуцерники тебя подстрелят.
Тот не послушался. Он смотрел вниз, на ужасную сцену во рву. Потом выпрямился:
– Если они сюда доберутся, то перебьют нас всех к чертовой матери!
Сержант рассмеялся:
– Не доберутся, не бойся. Через два часа ты будешь валяться с этим чудовищем, которое называешь женщиной.
– Ревнуете, сержант.
– Я? Да я лучше лягу вот с ней. – Сержант похлопал по пушке. – Теперь давай назад, приятель, потуши свою чертову сигару и подтянись. Мне может понадобиться твоя помощь.
– К бою! – крикнул дозорный.
Сержант вздохнул и встал. Новая кучка безмозглых британцев бежала к бастиону Санта-Мария, брешь в которой защищало его орудие. Он смотрел вдоль пушки на солдат, видел, как они скользят на залитых кровью камнях. И вот они оказались в зоне поражения. Сержант отступил на шаг, поднес фитиль к начиненной порохом запальной трубке, и солдат в зеленых мундирах разнесло в клочья. Все так просто.
Сержант скомандовал перезаряжать. Он был рад, что провел сегодняшнюю ночь в Бадахосе. Французы начали бояться этого лорда Веллингтона, он превратился в жупел, в ночной кошмар. Приятно видеть, что английского лорда можно победить.
В пушку забивали холщовые мешки с картечью. Сержант ухмыльнулся. Этой ночью Веллингтон познал поражение, полное поражение, и вся империя будет ликовать. Победа останется за Францией, а надежды британцев будут похоронены там, где им и место, – во рву с мертвецами.
– Сюда! Сюда!
Они бежали вправо, подальше от бастиона Сан-Педро, по крутому склону, и наконец обогнули угол, за которым можно было укрыться от картечи. Атака жестоко отбита, но 3-ю дивизию это не остановит. Доносилась яростная пальба из главной бреши. В озере сияло пламя, пожиравшее Стрелковую и 4-ю дивизии. Ноулз чувствовал, как безумие плещет над городом черными крылами, призывая ночь остервенелых смертей и безрассудных усилий.
– Рота! Рота!
