Мне кажется, если бы Стив потерял эту свою детскость, то наверняка перестал бы мне нравиться.
Он совершал кражи, которые, конечно, привлекали внимание окружающих, особенно девушек. Однако, несмотря на то, что в плане секса Стив был невероятно активен, у него никогда не было времени на общение с женщиной, только на то, чтобы быстренько ее потрахать, поблагодарить и попрощаться.
За пределами репетиционной студии мы со Стивом встречались нечасто. Он знал крайне мало обо мне, моем прошлом, о том, откуда я вообще взялся. Пол зависал со мной чаще, чем Стив. Единственный период, когда Стив часто проводил со мной время, был тогда, когда у меня в буквальном смысле не было крыши над головой. Тогда я жил у него на Денмарк Стрит. Но и тогда мы особо не разговаривали, мы просто сидели в разных углах комнаты. Между нами не было вражды. Даже лучше, что трепу мы предпочитали тишину. Стив всегда считал, что я слишком погружен в искусство. Он думал, что я происхожу из касты артистов, пока однажды я не привел его к себе домой. Вообще к своему отцу я приводил и Малкольма, и всю группу. Именно ко мне домой мы впервые притащили наброски песни Anarchy in the UK, чтобы послушать, как она звучит. Тогда ни у кого не было проигрывателя. Мой отец знатно офигел, когда увидел Малкольма в его черном зашнурованном прикиде.
Стив же был в шоке, когда увидел, что моя семья – из рабочего класса. Он даже разозлился, потому что встретился и с отцом, и с матерью. Хоть мои родители и турнули меня из дома, они все же проявляли любовь, – то, чего Стиву так не хватало. Я знаю, что это его расстроило.
СТИВ ДЖОНС: Мое детство было хуже некуда. Я родился в северной части Лондона – Хаммерсмите, или Шепердс-Буше. Первое, что я помню из своей жизни в Хаммерсмите, – няню, дедушку и маму. Мы жили там, пока мне не исполнилось двенадцать лет, а затем переехали на Бенбоу Роуд в Шепердс-Буш. Я жил в подвале со своей матерью и отчимом. Это была однокомнатная квартира, и моя кровать располагалась с краю от кровати родителей.
Мы были очень бедны, а мама была молода. Отчим был козлом, и для него я был просто прицепом – понимаете, что я имею в виду?
Свою молодость я провел в отстранении от семьи. Я никогда не вел никаких вменяемых разговоров со своими родителями, когда был молод. У меня не было планов относительно будущей профессии, но я всегда интересовался музыкой. Мое подсознание говорило мне, что музыка будет хорошим способом выбраться из того дерьма, в котором я находился.
ДЖОН ЛАЙДОН: Некоторое время я жил у Линды. Она была хорошим другом с большим количеством налички. Я скорее не жил с ней, а наживался на ней. У меня не было денег, а она была такая забавная. Дом Парламента, напротив которого мы жили, привлекал особое внимание. Там происходила всякая чушь. Я сидел напротив двери, когда разные политики пришли в нашу квартиру в Сэйнт Джеймс Парк Хотел, которая выходила на Букингемский дворец. Многим чиновникам я лично пожал руки. Но что происходило в круглосуточном баре Дома Парламента – это просто стыд-позор. Мы могли бы свергнуть все правительство, если бы рассказали где-нибудь, чем они занимались.
И мы не говорим лишь о грязных, порочных чиновниках в возрасте, мы говорим обо всех в принципе. Линда и еще парочка парней оттуда как раз участвовали в такого рода безобразии, а я открывал им дверь и впускал.
Нэнси Спанджен приехала в Англию с Джонни Сандерсом и The Heartbreakers, которые были частью распавшихся New York Dolls. Мы знали, зачем The Heartbreakers к нам пожаловали.
БОБ ГРУЭН: Я знал, что Джонни Сандерсу и Джерри Нолану нравилась в Англии лишь одна вещь – возможность нахаляву достать рецепты на запрещенные препараты. В Америке это было целое дело, тогда как в Англии можно было легко получить врачебное разрешение. Можно было покупать свежие иглы, кодеин и сироп от кашля с опиумом – все за счет государства.
КЭРОЛАЙН КУН: До того, как эта тусовка прибыла в Англию, я никогда не видела героин. Конечно же, английские группы были уязвимы как никто другой, и им нужно было мощное обезболивающее.
ДЖОН ЛАЙДОН: Нэнси оставалась с Линдой, потому что ее вышвырнули из отеля, где были The Heartbreakers. Нэнси возникла в дверях со своей подружкой Линдой в момент, когда я ожидал саму Линду. Нэнси была просто болью во всех частях тела, она была ужасна.
БОБ ГРУЭН: Когда Джонни и The Heartbreakers отправились в Англию, Нэнси потеряла своих товарищей, поэтому, конечно же, отправилась за ними.
