ДЖОН ЛАЙДОН: Как-то раз Сида вытурили из того места, где он жил, и он пришел к нам. И я спихнул Нэнси на Сида. Изначально я думал о ней как о грязной шлюхе, что, конечно же, привлекло его. Будучи ненавидимой и презираемой мной, она вцепилась в него. Как женщина с широким спектром сомнительных наклонностей, она откликнулась на призыв Сида. И тогда наступил конец им обоим.
Да, я спихнул Нэнси на Сида, чтоб она слезла с меня. И я думал, что Сид сделает с ней то же самое. Все прочие до него именно так и поступали. Но я должен признаться, что плохо владею логикой глупых людей. Я думаю, что в этом и была проблема: Сид был дураком, и им легко можно было манипулировать.
Ему можно было сказать что угодно, и он это впитывал как губка и верил в это.
Сид постоянно выпивал, поэтому его можно было хоть как-то, но контролировать. Он очень легко поддавался на мои уловки.
Ты просто указываешь ему направление, и он идет именно туда. Впечатляюще. Манипулировал ли я им? Да, но не в плохом смысле. Я пригласил его в группу – не такой уж плохой поступок с моей стороны – если это можно назвать манипуляцией. И я добыл ему подружку. Нэнси. Мерзкую тварь.
Насколько я знаю, это была его первая подружка. У Сида подруг никогда не было, потому что он слишком любил себя. Скорее всего, он был девственником. Какой прекрасный повод быть вовлеченным в прекрасный мир секса! Мы с Линдой оставили их вдвоем в комнате, и вот тогда-то все и случилось. Мы сделали с ним все, что хотели, и нам на это понадобилась лишь одна ночь. Я не чувствую вины за это. Подружка Линды была причиной, по которой мы разбежались, потому что однажды ночью она застукала меня с ней. Мы пытались пристроить Нэнси в эскорт-агентство, потому что она, по ее же словам, «хотела творить разные штучки, ребятки!»
БОБ ГРУЭН: Как-то раз Дэвид Йохансен был у меня дома, и Нэнси говорила нам о каком-то борделе, в котором она раньше работала. Приходивших туда парней она связывала и хлестала плеткой. Нас с Дэвидом это потрясло. Парни платят тебе деньги, а ты хлещешь их плетьми? Мы не могли в это поверить. «И кому это надо?» – спросили мы. Она ответила, что чаще всего о таком просят банкиры, адвокаты и немцы. Помню, как однажды она сказала: «Парни, вы можете сами прийти и увидеть, как все это происходит, если хотите, попробуете на себе!»
Позже мы с Дэвидом любили шутить на эту тему. Если в районе трех или четырех часов утра мы ехали на машине, то обычно спрашивали друг друга: «Хочешь к Максу?» «В клуб "Мад"? Что ты там забыл?» «Лучше поехали к Нэнси, и нас там бесплатно побьют!»
Но мы к ней так и не попали.
Люди сами принимают решения. Позвать Сида в группу было хорошим шагом. Он приложил серьезные усилия, чтобы выучиться играть «да-да-да» на басу, но с той минуты, как Нэнси подцепила его на свой крючок, – а мы все это видели, – они отправились в безвозвратное путешествие по дебрям американского декаданса. И на этом все кончилось. Представляете, как они жили у матери Сида, втроем, в муниципальном жилье? Представляете, какая жесть? Очень странный сценарий.
БОБ ГРУЭН: Первый раз, когда я встретил Сида, я увидел, как он просит деньги у Малкольма. Ему нужно было еще семьдесят фунтов. Он тогда кричал и топал ногами. Но потом ушел. Спустя год, когда мы ехали вместе в автобусе, Сид признался, что устроил шоу. Он подумал, что я какой-то крупный американский журналист, и решил приукрасить весь рассказ, добавив побольше экстравагантных деталей.
ДЖОН ЛАЙДОН:Еще одной дамой, которую я пытался спихнуть на Сида, была Крисси Хайнд. Ей был нужен английский эквивалент американской грин-карты, чтобы получить разрешение остаться в Великобритании. Я согласился жениться на ней, только вот появиться в Таун Холл мне не хватило смелости. Поэтому я послал Сида.
И он пошел. Вот только она его не приняла. Сид был грязнулей, периодически забывал, что нужно помыться. Это был своего рода антимодный период его жизни. Из вычурного модника и пижона он превратился вдруг в отменную свинью. Стремную такую, с панковской прической. Крисси посмотрела на него и моментально открестилась.
