Олалекан склонился над рабочей станцией, на голове у него неизменная бейсболка с логотипом «Янкис». Он – добрый великан, человек огромных размеров и большого ума, а предпочтения его лежат где-то в области квир-спектра, хотя ничего конкретного он Аминат об этом никогда не говорил. Глаза у него мягкие, как и все остальное. В его теле полностью отсутствуют углы, и наклонившись вот так, он становится похож на гигантский кусок теста.
– Я вся потная и одета не по форме, Лекан. Скажи мне, что у тебя для этого есть очень хорошее оправдание.
– Есть, – отвечает Олалекан своим бесконечно терпеливым голосом. – Семьдесят девять процентов.
– По Роузуотеру расхаживает человек – женщина, – у которой процент ксеноформ в организме достиг семидесяти девяти. Я получил данные за две минуты до того, как позвонил вам.
– Ну-ка пусти. – Аминат занимает место у терминала и всматривается в него.
Уже восемнадцать месяцев ее команда анализирует уровень ксеноформ в образцах крови, взятых во время профилактических приемов. Это позволяет не только наблюдать за эффектами и скоростью постепенного захвата, но и составлять графики его прогресса в каждом отдельно взятом человеке и делать выводы о том, как он зависит от географического положения. До сих пор самый высокий показатель, который видела Аминат, составлял сорок три процента. Людей, в чьем организме ксеноформ больше, чем человеческих клеток, еще не было. Этот уровень – семьдесят девять процентов – уникален.
– Это ошибка, – говорит Аминат. – Артефакт.
– Никаких ошибок. Несколько минут назад я заставил ребят провести повторный анализ.
– А почему ты такой спокойный?
– Я не спокойный. Я взволнован.
– Если бы ты дергался или говорил побыстрее, было бы более очевидно.
Аминат набирает Феми Алаагомеджи.
Прежде чем она успевает хоть что-то сказать, Феми спрашивает:
– Кто, блядь, такая эта Алисса Сатклифф?
Переодеться Аминат не успевает. Автопилот доставляет ее по адресу, который Олалекан выудил из больничной базы данных. Естественно, Феми узнала об объекте раньше Аминат.
– «Кто, блядь, такая эта Алисса Сатклифф?» – Аминат щелкает языком. – Кто. Такая. Алисса. Сатклифф? Мне-то откуда знать, сука? – Она просматривает листы с поспешно собранной Олалеканом информацией.
Алисса Брайони Сатклифф, в девичестве Мэтлок. Родилась в Англии, в Лондоне. Возраст – тридцать семь лет. Супруг: Марк Энтони, тридцать два года, художник, ранее проживал в Претории. Один ребенок: Пейшенс Адеола.
Алисса Сатклифф – натурализованная нигерийка. Переехала в Роузуотер из-за проблем со здоровьем. Рассеянный склероз. Работает в управлении «Честной страховки».
Уровень ксеноформ в организме Марка Сатклиффа – двенадцать. О Пейшенс данных нет, так как кровь на анализ у нее не брали. На первый взгляд кажется, что такой всплеск у Алиссы никак не обусловлен окружающей средой.
Аминат рассматривает ее фотографию. Миленькая белая шатенка. Машина резко поворачивает, и Аминат роняет фото. Она пользуется возможностью выглянуть в окно. Пригороды. Одинаковые улицы, ряды одинаковых домов. Через каждый метр дороги – одинаковые декоративные пальмы. Как хоть эти люди себя друг от друга отличают?
В этом районе в основном живут экспатрианты; в таком мультикультурном месте, как Роузуотер, это кое о чем говорит. Какие-то белые детишки, играющие у себя во дворах, замирают, провожая взглядом проезжающую мимо черную женщину.
– До точки назначения три секунды… две… одна… вы на месте, – сообщает автопилот.
– Ручное управление, – приказывает Аминат, минует дом Сатклиффов, разворачивается и паркуется. В доме никаких признаков жизни. – Просканируй защитные системы в округе.
– Ждите… ждите… исполнено.
– Доложи о результатах.
– Во всех домах стандартные системы.
– Жильцы?
– Жильцы отсутствуют. Сигнатура автомобиля отсутствует.
Значит, ничего необычного. Их просто нет дома. Сегодня воскресенье. Возможно, они просто отправились в церковь, как положено хорошим маленьким англиканцам.
Кто, блядь, такая эта Алисса Сатклифф и какого хуя она мешает моему полету в космос?
Феми не отправит ее на «Наутилус», пока с этой проблемой не разберутся.
