Президент уже несколько часов непрерывно бомбардирует его злобными посланиями. Джек и так знал, что тот мелочен, но это какой-то совершенно новый уровень.
– Могу я заблокировать президента? – спрашивает он у Лоры. – В смысле, а что, если он захочет мира?
– Для этого он напрямую к вам обращаться не будет, сэр.
– Ничего полезного он не пишет. Надо его заблокировать.
– У вас нет времени. Вы должны встретиться с советниками.
Дерьмо.
– Жду этого с нетерпением.
Кучка избалованных политиков, жалующихся на то, что с ними не проконсультировались. «Мы на такое не подписывались». Выскочки, не упускающие возможности привлечь к себе внимание. Криптолоялисты, мутящие воду. Десять процентов из них покинут город, но большинство остальных его поддержит. Джек легко может оценить настроения собравшихся, но времени их успокаивать у него нет. Он извиняется, но заканчивает собрание досрочно.
Сразу после этого он встречается с представителями семнадцати крупнейших строительных компаний Роузуотера. Представители явно нервничают, как будто ожидают, что он прикажет их всех расстрелять. Джек предлагает им расслабиться и улыбается в четверть мощности. Он оповещает их, что ждет от них точную карту всех бункеров Роузуотера. Он отклоняет их протесты, произносит смутные иносказательные угрозы и дает им срок в двадцать четыре часа. Представители уже направляются на выход, но Джек останавливает их, смотрит на часы и сообщает, что время это они проведут здесь. Они начинают объединять усилия.
Джек возвращается в кабинет. Смотрит на свои руки. Они сухие, потому что он мыл их после неискренних рукопожатий с советниками. Джек мажет их кремом с эвкалиптом и закрывает глаза, чтобы унять угасающую головную боль.
– Западная стена, – говорит он комнате, и кирпичи становятся прозрачными – по крайней мере, выглядит это так. Миниатюрные камеры снаружи проецируют изображение вовнутрь. Отсюда Джеку видна значительная часть Роузуотера, и в центре панорамы – покрывшийся пятнами купол в своем нынешнем шипастом воплощении. Может, он предвидит будущее? И в какой-то своей извращенной инопланетной манере готовится к войне? Джек слышал много теорий о причинах появления этих острых наростов и их назначении, но, насколько он может судить, ни одна из них не имеет под собой оснований. Йеманжи свободно и величественно несет свои воды к Нигеру. Присутствие Полыни неожиданно оказало на реку положительное влияние. Буйство растительности остановило береговую эрозию, которой страдала Йеманжи; трофический каскад привел к увеличению роста деревьев, а это в свою очередь привлекло множество разнообразных птиц и мелких животных, создало заводи и отмели, породило взрыв биоразнообразия. Да, инопланетные виды в этом поучаствовали, но и земные тоже. Роузуотер, возможно, самый зеленый город в мире, и на борьбу с сорняками выделяется солидный бюджет. Ломающая асфальт растительность – серьезная проблема, но Джек понимает, что иметь такую проблему хорошо. До сих пор не выяснено, безопасно ли употреблять в пищу инопланетную флору и фауну, однако леса в городе и вокруг него кишат дичью. В Роузуотерском ботаническом саду есть образцы почти всех известных видов и нескольких неизвестных. Подумать только – прежде, до Полыни, эта земля была саванной. Но, хоть это и благословение, Джек не может не видеть в растительности прикрытие для вражеских солдат. Они уже где-то там, но заметим ли мы их? Купол способен пережить даже прямое попадание из пучкового оружия, но вдруг у правительства есть что-то более современное? «Роузуотеру всего лишь нужно продержаться до тех пор, пока нигерийские власти не обанкротятся». Джеку хотелось бы, чтобы купол накрывал весь город. Тогда восемь миллионов душ были бы в безопасности.
– Музыка, «Bilongo» Исмаэля Риверы.
Начинается песня, и Джек танцует. Нерон играл на лире, пока горел Рим, а он будет танцевать, пока в Роузуотере еще ничего не горит. Он подпевает хору – испанского Джек не знает, но сальса его успокаивает. Под конец песни его охватывает эйфория. Он в хорошем настроении, когда телефонный звонок преодолевает все заслоны и на его предплечье высвечивается надпись:
О черт.
– Этот сладкоголосый, обряженный в «Гуччи», вероломный, двуликий, развращенный, растрачивающий время, полуулыбчивый, фашиствующий, обжорливый, дебильный, флегматичный лягушкоеб! – выдает Аминат.
– Ты расстроена, – замечает Алисса. – Я думала, ты успокоилась.
Руки Алиссы покрыты насекомыми. У нескольких москитов раздулись от крови брюшки, но в остальном они выглядят неподвижными и спокойными.
– Ты их стряхнуть не хочешь? – спрашивает Аминат.
– Они мне не мешают.
– Мне ни к чему, чтобы ты подцепила малярию. Понятия не имею, как это может сказаться на анализах. К тому же, таскать тебя по городу будет той еще задачкой.
– Я никогда не болела малярией.
– О, какие удовольствия тебя поджидают. Ты не голодна? Нам стоит добыть еду и припасы. А еще мне нужно в дамскую комнату.
