«Нет, Афра, не варварское. На самом деле оно очень утонченное и гораздо более открытое миру, чем Капелла, и они не руководствуются методизмом. Эти мальчишки не причинили мне никакого вреда. Просто я испугалась. Как бы то ни было, Ровена легко разобралась с ними. — Афра почувствовал в мыслях Госвины оттенок удовлетворения. — Она просто отшвырнула их с дороги — так, как мы отмахиваемся от мух, и сделала это без всякого усилителя типа гештальта, которое помогло бы ей. А потом она вызвала такси, и мы спокойно добрались до Башенного комплекса. Тогда-то я и рассказала ей о тебе».
«Обо мне?»
«Да, мой любимый братец, о тебе. Потому что ваши сознания подходят друг другу. Я знаю, это действительно так. — Афра услышал, как сестра похлопывает рукой по стене, чтобы подчеркнуть эти слова. — И Ровена пообещала мне, что пригласит тебя на курсы на Альтаир, когда ты подрастешь».
«Она пригласит меня? И я буду так далеко от тебя…»
«Афра, дорогой, такие Таланты, как мы, находятся друг от друга не дальше, чем на расстоянии полета мысли».
«Но я ведь не смог установить контакт с тобой, когда ты была на Альтаире!»
«Но сейчас-то я дома… И до Южной станции ты сможешь достать очень легко. А теперь нам пора вставать. Тебе нужно заниматься и заниматься, чтобы ты был готов, когда понадобишься Ровене».
По мере того как Афра взрослел, это обещание приобретало для него все большее значение — главным образом, как возможность покинуть Капеллу и оставить за спиной те строгие, почти удушающие правила поведения, неукоснительного выполнения которых ожидали от него родители. Общение с командами грузовых и пассажирских кораблей, а иногда и с гостями, которых он по поручению Хазардара провожал из персональных капсул в Башню, весьма расширило его знания о других культурах и социальных системах.
На протяжении последующих девяти лет он регулярно встречался с коричневокожим капитаном — «галлоном». Капитану Дамитче импонировало достоинство, с которым держался «зеленая пинта», хотя это прозвище больше не приходило ему на ум после того, как он узнал имя Афры. Именно Дамитча познакомил мальчика с искусством изготовления фигурок из бумаги — оригами, которое было частью культуры его предков.
Как зачарованный следил Афра за толстыми пальцами Дамитчи, тщательно и осторожно складывающими и сгибающими бумагу, творящими необыкновенно изящные существа, предметы и цветы — и все это из простых листков цветной бумаги.
— Обычно в старину моряки вырезали фигурки из дерева, — объяснял Дамитча, ловко мастеря птицу, которую он называл журавлем, — птицу с расправленными крыльями, длинными ногами и шеей. — Они называли их безделушками. На старушке. Земле этого добра набралось на несколько музеев, и однажды я побывал в одном из них во время отпуска. Космонавты не могут брать с собой ничего тяжелого, так что бумага подходит отлично. Это не дает скучать и держит в форме мои пальцы для всякой тонкой работы на борту корабля.
Когда Афра попросил научить и его делать оригами, Дамитча дал ему пленку с инструкцией и даже подарил несколько листов цветной бумаги. Афра поспешил рассказать сестре о своем новом хобби, но ответ Госвины, поглощенной новыми обязанностями техника в Башне и заботами жены, прозвучал как-то машинально, что явно говорило об ослаблении прежних связей. Афра понимал, что ее время занято важными делами, и хотя она по-прежнему любит его, работать в Башне гораздо интереснее, чем выслушивать своего младшего брата. Хазардар был ближе, и вот он-то и выразил искреннее удивление и одобрение тому, что Афра способен сделать из листа бумаги. Он даже приколол образцы работы Афры над панелью управления, а некоторые взял домой, чтобы порадовать своих детей.
Во время своего следующего визита на Капеллу Дамитча подарил Афре набор бумаги для оригами самых разных размеров и оттенков, даже с узорами. Еще он привез пленки, рассказывающие об истории искусств Востока, и даже настоящую маленькую бумажную книгу по японской каллиграфии.
Когда Афра повзрослел и у него появились новые обязанности, Дамитча и сам стал заходить в офис Хазардара, чтобы поболтать, или вместе перекусить, или провести долгий вечер за спором. В результате Афра знал гораздо больше подробностей о жизни других колоний и народов, чем рассказывали в школе.
Потом Дамитча вышел на пенсию. Он часто присылал своему другу весточки, на которые Афра аккуратно отвечал, но мальчику больше не удалось найти человека, подобного старому капитану. Любопытство, которое Дамитча пробудил в юном Афре, не угасало. Он продолжал активно интересоваться другими культурами, гораздо больше, чем об этом было известно его родителям.
