— Нет… — не согласился главный медик. — Она же сирота, и хотя младший терапевт степени Т-8 справился с… общим телепатическим «шумом», контроль за ребёнком ограничен, а интервалы её сосредоточенности удручающе малы.
Все поморщились — планета до сих пор продолжала вздрагивать от вспышек плохого настроения Рябинового дитя.
Наконец губернатор поинтересовался:
— Она так же хорошо принимает информацию, как и передает?
Медик пожал плечами.
— Должна, иначе она не услышала бы Сиглен.
— А теперь о том, что действительно пора прекратить… — Губы Камиллы сжались в тонкую линию. — Наказывать ребёнка за самый обыкновенный, естественный…
— Но очень громкий, — вставил губернатор. — …избыток чувств, что может только приветствоваться после такого дикого плача, — все равно что собственноручно загубить Талант девочки.
Сиглен может быть Прайм ранга Т в степени Т, но в ней нет ни капли сострадания, и её равнодушие к ребёнку граничит с бессердечием.
— Возможно, Сиглен и не способна сострадать, — сказал губернатор, пряча глаза, — но она гордится своей профессией и уже подготовила двух Праймов для работы на Бетельгейзе и Капелле.
Кто-то цинично промычал:
— Более подходящей учительницы для Рябинового дитя в этой звездной системе не найти.
— Она стала подопечной Альтаира, — заявила координатор, оставаясь при своем мнении, — и никто не сможет оспорить это. Однако на Земле, в Центре, она найдет более доброжелательное отношение. О ней там позаботятся. Я настаиваю на том, чтобы послать её туда. И как можно скорее.
Подготовить девочку к путешествию поручили Лузене — экстрасенсу ранга Т-8. Лузена заботилась о малышке, играла с ней, учила её говорить, а не посылать телескопические сигналы. Когда ребёнок достаточно окреп и дозы успокаивающих лекарств были снижены, Лузена повела девочку на склад больницы, чтобы выбрать ей пуху.
Пухи, получившие своё название от воображаемого друга оставшихся без внимания детей, широко использовались в педиатрии, чаще всего в послеоперационный период и во время долгосрочного лечения детей, а также в запущенных случаях психологической зависимости.
Девочке была нужна своя собственная пуха. Программа игрушки разрабатывалась очень тщательно. Длинная, мягкая шерсть пухи скрывала рецепторы, следившие за физическим и психическим здоровьем девочки. Она могла, получив тревожные сигналы от хозяйки, успокаивающе заурчать, заставить ребёнка выговориться и, самое важное, усмирить внутренний «голос» девочки. Пуха всегда отвечала ласковым, урчащим мурлыканьем на тревогу и беспокойство малютки. Но хотя Лузена и педиатры и настроили программу пухи на пределе её возможностей, каждый экстрасенс на Альтаире услышал, как девочка назвала её Пурзой. Вместо надоевшего всем плача по планете разнесся серебряный смех ребёнка, и все облегченно вздохнули, радуясь за маленькую сироту.
Личный ассистент Сиглен, Бралла, экстрасенс, Т-4, делала все, что могла, чтобы сгладить дурной нрав своей начальницы, которая, по признанию Браллы управляющему станцией Альтаира Джероламану, могла вести себя ещё капризнее Ровены.
— Сиглен пошло бы на пользу самой обзавестись пухой, — шепнула как-то раз Бралла управляющему станцией, пока Сиглен раздраженно шипела, что этот детский лепет никак не даёт ей сосредоточиться.
Джероламан вздохнул:
— Девочка никогда не получит того сердечного тепла, о котором тоскует, — и снова вздохнул. — Несмотря ни на что.
Бралла отчаянно подмигивала ему, чтобы он попридержал язык.
— Сиглен вовсе не такой уж плохой человек, Джероламан. Просто…
— Слишком привыкла быть самой важной шишкой на планете. Ей не по душе соперничество. Помнишь тот скандал с Йеграни?
— Джероламан, она может услышать! — не выдержала Бралла. — Я ей скоро понадоблюсь. До встречи!
Однако пухе далеко не всегда удавалось удерживать трехлетку в рамках примерного поведения. Нетерпимость Сиглен, несмотря на все попытки Браллы сгладить её, слишком часто обрушивалась на Рябиновое дитя. В конце концов координатор решила, что должна поговорить с Прайм.
— Прайм Сиглен, дело безотлагательной важности, — обратилась к ней Камилла, как только Т-1 появилась на экране. — Мы смогли зафрахтовать пассажирский космолет, который завтра заберет Рябиновое дитя.
— Заберет? — удивленно переспросила Сиглен.
— Да, скоро мы освободим вас от неё. Поэтому будьте любезны последить за собой, чтобы её последние часы на Альтаире не омрачались постоянными выговорами.
— Последние часы на Альтаире? Вы с ума сошли! — Глаза Сиглен расширились от ужаса, а её пальцы перестали теребить ожерелье из морских камней. — Вы не можете подвергнуть ребёнка… такого маленького… такому испытанию!
— Это представляется наилучшим выходом, — мрачно возразила координатор, старательно скрывая настоящую причину.
