Она вновь пожимает Майлзу плечи и смотрит на меня слегка расширенными глазами. Я вижу, что, как и большинство девушек на скачках, она одновременно красива и некрасива. Очевидно, деньги и многовековая власть придают блеск вполне заурядным чертам.
– Ты сестра Элеоноры, – выговаривает она, а затем глядит на Майлза, улыбается и похлопывает его по плечу. – Монтерс, ну ты гад. Флора в курсе?
Флора? Она, очевидно, имеет в виду принцессу Флору, сестру Себа, но какое дело Флоре до Майлза?
Рыжая хлопает глазами, глядя на меня, вновь переводит взгляд на Майлза и переступает с ноги на ногу, рискуя потерять равновесие.
– Йо-хо-хо, – говорит она.
Судя по всему, эта девица способна изъясняться только загадочным светским жаргоном. Ну или она пират.
– Себ с девушкой, конечно. С хорошенькой. В баре.
Майлз подмигивает ей – подмигивает! Мне не кажется? Затем он осторожно направляет меня в дальнюю часть комнаты.
– Леди Мелисса Дрейфус, она же Мисси, – негромко поясняет он, пока мы огибаем парня в розовой рубашке, который целуется с девушкой, выше его как минимум на голову. – Младшая дочь герцога Драммонда. Герцог пропал без вести лет десять назад, после того как попытался убить лакея. Конечно, вышел скандал. У Мисси есть дядя, который очень хочет, чтобы герцога объявили мертвым – тогда он получит титул… Дэйзи?
Я смотрю на него, продолжая вспоминать, каким милым он был, когда флиртовал с Мисси. Очень странно…
Потом я вникаю в то, что Майлз говорит, а главное, в то, что делает.
– Утка, – серьезным тоном произносит он, и я киваю.
– Несомненно. Убийство и исчезновение? Не просто утка, еще и жареная.
Майлз, явно довольный собой, продолжает двигаться вперед, а я следую за ним, пытаясь не отвлекаться. Столько дел сразу. Надо как-то уложить в голове тот факт, что он может быть очень милым, найти Изу и не втянуться случайно в оргию.
Это нелегко.
Но тут наконец толпа слегка редеет, и я вижу у задней стены стойку. Перед ней стоят…
О боже.
Если люди дружат так долго, как мы с Изабель – больше десяти лет, – они начинают неплохо читать друг у друга по лицу. Изабель прекрасно знает, когда на моем лице написано: «я смущена и сейчас усугублю ситуацию какой-нибудь дурацкой шуткой». Я знаю, когда лицо Изабель гласит: «я не вполне откровенна с тобой». И уж точно я знаю, когда она собирается надрать кому-нибудь зад. Потому что сто раз видела это выражение.
Именно оно сейчас на лице у Изы.
Я думала, мы обнаружим их мирно воркующими, и Изабель будет сиять от того, что принц одарил ее вниманием. Или, хуже всего, мы найдем их в объятиях друг друга.
Но, к моему огромному удивлению, они стоят у стойки, гневно глядя друг на друга, и Изабель орет, перекрикивая музыку:
– Ты знаешь, что ты полный козел?!
Себ, кажется, ошеломлен не меньше моего. Майлз замирает рядом со мной.
– Это… внезапно, – бормочет он.
– Прошу прощения? – переспрашивает Себ.
Он и Изабель настолько поглощены ссорой, что еще не заметили нас.
– Козел, – повторяет Изабель, ничуть не смутившись.
Плечи у нее расправлены, подбородок вздернут – о-о, это дурной знак.
– Ну или как называют у вас в Шотландии полных придурков?
– Это слово я знаю, – отвечает Себ, и удивление постепенно сменяется ледяным презрением, которое отлично умеет напускать на себя Элли. – Но не вполне понимаю, при чем тут я.
Прежде чем ситуация успевает выйти из-под контроля, я шагаю вперед, буквально таща за собой Майлза.
– Эй, вы двое, – говорю я так громко и бодро, что сама ежусь.
– А?
Себ и Иза слегка вздрагивают и смотрят на нас.
– Монтерс? – смущенно спрашивает Себ.
Майлз становится рядом и похлопывает его по плечу. Я, в свою очередь, приближаюсь к Изабель. Мы с Майлзом переглядываемся, вдруг поняв, что подкрепляем враждующие стороны.
В том-то, видимо, и проблема: даже наше присутствие не прекращает ссору.
– Я не шовинист, если ты это имеешь в виду, – говорит Себ, очевидно, продолжая прерванный разговор. – И у меня совершенно точно нет проблем с женщинами. Но Грегорстоун просто… такое место. Девушки… – он машет рукой и смотрит на потолок, словно там скрыт ответ, – отвлекали бы.
Майлз издает стон.
– Себ, – произносит он, – мы уже об этом говорили.
– Но я прав! – настаивает Себ, повернувшись к Майлзу. – Сам знаешь, что прав. И это не школа, а кошмар, Монтерс. Ты думаешь, нормальной девушке бы там понравилось?
– То есть в вашем жутком пансионе правда нет девочек? – спрашиваю я, и Майлз вновь встречается со мной взглядом.
Вид у него виноватый.
– Да, и из-за этого много спорят. Одни живут в двадцать первом веке и считают, что совместное обучение – не такая уж плохая идея. А другие…
– …думают головой, – договаривает Себ, слегка толкнув друга локтем. – Честное слово, это никак не связано с полом. Дело только в традиции. И безопасности.
Глаза Изабель буквально мечут молнии.
– А что, в вашей школе девочки не в безопасности? – Она изображает пальцами кавычки, прежде чем вновь скрестить руки на груди.
Себ так растерян, что мне его отчасти жаль; когда до принца доходит смысл слов Изабель, он приходит в настоящий ужас.
