Я уже собираюсь расспросить про Флору – про них всех – но, прежде чем я успеваю заговорить, Майлз кивком указывает на машину.
– Хочешь прокатиться? – спрашивает он, и я хлопаю глазами.
– С тобой?
Его губы изгибаются.
– Или ты предпочтешь общество овцы?
Я улыбаюсь, почти против воли.
Майлз добавляет:
– Надеюсь, в газетах напишут, как мы сбежали, когда всё общество выехало пострелять. Глиннис придет в восторг.
Ах да. Мы проводим время вместе, потому что это необходимо, а не потому, что нам самим хочется.
Я вспоминаю бал и то странное ощущение, которое скользнуло между нами… а потом мысленно втаптываю это воспоминание в пыль.
– Отличный план, – говорю я и слезаю с откинутого заднего борта. – Давай смоемся.
Не знаю, замечает ли кто-нибудь наше бегство; когда мы отъезжаем, до меня доходит, что, наверное, надо было предупредить Элли. Но, когда это приходит мне в голову, джип уже катит по холмам, и ветер с такой силой задувает в открытое окно, что говорить трудно.
Перед нами расстилаются поля и горы с заснеженными вершинами, и я делаю глубокий вдох, с улыбкой глядя на всю эту красоту. Она распахнута передо мной, и мне хочется… не знаю. Бегать, раскинув руки, или что-нибудь такое.
Джип подъезжает к какому-то забору, и я с любопытством смотрю на Майлза.
Он улыбается в ответ и кивком указывает на калитку.
Машина тормозит, и у меня вырывается радостный и удивленный возглас. К сожалению, он больше похож на писк.
Там, у забора, стоит косматая рыжая корова – массивные рога вздымаются над головой, длинные лохмы падают на глаза. И она такая милая…
Я выскакиваю из машины и осторожно приближаюсь к ограде. Но корова продолжает жевать траву, не обращая на меня никакого внимания.
– Элли сказала, ты до сих пор ни одной не видела, – говорит Майлз, и я, обернувшись, улыбаюсь до ушей.
– Не видела, – подтверждаю я, протягиваю руку и очень осторожно – потому что у нее такие внушительные рога – глажу корову по голове.
Длинная рыжеватая шерсть груба на ощупь.
– Ну, ты повидала в Шотландии всё, что хотела? – спрашивает Майлз, когда я возвращаюсь к машине, отряхивая ладони о штаны.
– В общем, да, – отвечаю я. – Коровы, охота, тартан, народные танцы, килты…
Он по-прежнему сидит за рулем (никогда не смогу привыкнуть, что у шотландцев руль не с той стороны) и улыбается. До меня вдруг доходит, что эта поездка к корове – не самое романтическое приключение, конечно, но тем не менее газеты и блоги тут ни при чем. Просто… Майлз сделал мне приятное.
Очень странно. И я даже не хочу об этом задумываться, иначе у меня голова треснет.
– Спасибо, – говорю я, садясь в машину. – Я знаю, что тебе физически больно совершать добрые поступки, поэтому я особенно ценю твою жертву.
Майлз слегка закашливается, прикрыв рот кулаком и вытаращив глаза.
– По-моему, уже поздно…
Я толкаю его в плечо и требую: «Замолчи!» – но при этом улыбаюсь.
Чуть-чуть.
Майлз заводит мотор, и мы едем обратно. Облака сгустились, ветер стал капельку холодней. Мы катим по неровной земле, и я думаю, что мы возвращаемся в Бэрд-хаус, но тут Майлз сворачивает на изрезанную колеями дорогу, и джип спускается в неглубокую долинку. Вокруг вздымаются горы, по камням текут небольшие водопады, и вокруг так красиво, что я жалею об отсутствии фотоаппарата.
Я подозреваю, что Майлз намеренно повез меня этой дорогой, чтобы показать что-то красивое, и так смущаюсь, что поскорее кричу ему сквозь свист ветра и шум мотора:
– А что было у тебя с Флорой?
Майлз молчит, но я вижу, как его руки, сжимающие руль, на мгновение напрягаются.
– У меня с Фло? – переспрашивает он.
Я убираю волосы ото рта и подскакиваю, когда джип ухает в особенно глубокую колею.
– Да, да! – кричу я, и он хмурится.
В углах губ у него появляются две глубокие складки.
Но, прежде чем Майлз успевает ответить, раздается громкий хлопок, и джип резко сворачивает вправо. Издав испуганный вскрик, я отчаянно цепляюсь за ручку двери.
Майлз кое-как останавливает машину и испускает прерывистый вздох.
– Колесо прокололи, – бормочет он, но, кажется, радуется, потому что ему теперь не придется отвечать на мой вопрос.
Честно говоря, я тоже испытываю облегчение. Не надо было ни о чем спрашивать. Какая разница, что произошло между Флорой и Майлзом? Он не мой парень, и вообще, я скоро уеду.
Нет, спущенное колесо поистине было подарком свыше. Оно спасло меня от большой ошибки.
– Спасибо, – негромко говорю я, обращаясь к густым облакам над головой.
Кажется, я это сделала зря. Две секунды – и хляби небесные разверзаются.
Дождь льет как из ведра. Майлз куда-то тащит меня, и я натягиваю на голову твидовую куртку. Толку от этого немного. Вокруг ничего не видно, ноги скользят, но мы лезем куда-то вверх по небольшому подъему – и сквозь дождь я вижу… дом? сарай?
Майлз тянет меня к этому строению. Честное слово, мне все равно, что там, лишь бы была крыша.
К счастью, дверь открыта (она такая старая, что, по-моему, вообще не способна запираться). И вот мы внутри и в темноте.
Одни.
