Он вспомнил момент, когда дочь смотрела на него такими огромными глазами, которые одни только и жили на бледном, почти бескровном лице. Как похожа она на свою мать, думал он. Именно этого и убоялся он восемь лет назад, когда отослал ее от себя, — испугался, что каждый взгляд на дочь будет напоминанием о жене, которой он лишился. А теперь он даже находил в этом сходстве неожиданную отраду. Как и ее мать, Розалинда была хороша собой, нежна, как роза, хотя и не столь хрупка, как могло показаться на вид. Ее губы так же подрагивали от волнения; она так же поджимает их в знак неудовольствия или покусывает в миг растерянности. В ней жила та же готовность к ласковой улыбке и задорному смеху. И когда в замок возвратился этот чистый облик его покойной жены, сэру Эдварду показалось, что неизбывная тоска словно на шаг отступила. Он никогда и ни в чем не мог отказать леди Анне. Стоит ли удивляться, что он не смог отказать и дочери?
Один из стражников беспокойно переступил с ноги на ногу, и сэр Эдвард вернулся к действительности. В глазах у него стоял туман, когда он отложил пергамент, и рука слегка дрожала. Но, приступая к предстоящему неприятному делу, он решительно отогнал образ жены. Бог взял ее к себе восемь лет назад. Да, волосы Розалинды отливали тем же самым красноватым цветом, как у ее матери; да, черты их лиц были похожи, но ведь это ничего не меняло. Жену он потерял, и боль утраты не притупилась до сих пор. Теперь домой вернулась дочь, и он будет для нее хорошим отцом. Но он еще лорд Стенвуд. Что бы он ни обещал дочери, он прежде всего должен заботиться и о безопасности своих людей — и Розалинды в том числе. Упрямый разбойник, что стоит сейчас перед ним, не будет повешен — раз уж это обещано Розалинде. И когда сэр Эдвард, прищурившись, внимательно вгляделся в верзилу, сохранявшего самый надменный вид, его решимость укрепилась. Мерзавца не повесят. Но, тысяча чертей, его заставят поджать хвост.
Сэр Эдвард побарабанил пальцами по столу и обратился к пленнику:
— Ты, я вижу, благополучно пережил порку.
Тот спокойно выдержал пристальный взгляд лорда:
— Да.
Сэр Эдвард слегка вскинул голову. Высокомерен не по чину, решил он, невольно усмехнувшись. Но с этого наглеца собьют спесь, и очень скоро.
Лорд взял со стола перо и обмакнул его в глиняную чернильницу.
— Имя?
Недолгого колебания, заставившего узника помедлить с ответом, оказалось достаточно, чтобы сэр Эдвард усомнился в правдивости услышанного.
— Меня зовут Эрик.
— Эрик. — Сэр Эдвард внимательно взглянул на него. — Из каких краев?
Снова колебание.
— Из Уиклиффа.
Этот заносчивый негодяй доставит хлопот, сразу же понял сэр Эдвард. Он отвел глаза от невозмутимого лица пленника, благо для этого был прекрасный предлог: требовалось записать ответы. Да, он нам доставит хлопот, и за ним нужно глядеть в оба. Но он высок, плечист и кажется сильным как бык. Люди с таким телосложением встречаются редко. Даже среди рыцарей сэра Эдварда мало кто мог бы с ним потягаться. Значит, остается только один путь. Этого человека нужно заставить трудиться от зари до зари, поручая ему самые тяжелые, самые изматывающие и унизительные работы. Если он будет уставать как собака, если он будет валиться с ног от усталости, то не сможет причинить особого вреда. Работа и сон — вот к чему сведется вся жизнь этого Эрика. Придется ему либо смириться с такой участью, либо удрать. Сейчас сэру Эдварду до смерти хотелось бы решить, который из этих вариантов более желателен.
— Ну что ж, Эрик из Уиклиффа… — Он отбросил перо и откинулся на спинку кресла. — Ты с успехом перенес порку. Другой, менее справедливый лорд мог бы с таким же успехом тебя повесить. Однако, поскольку остаются некоторые сомнения касательно точной меры твоих преступлений, я решил предложить тебе некий выбор. — Он слегка улыбнулся, довольный блистательным замыслом, который только что возник у него в голове. — Ты можешь поработать в замке, у меня в услужении, чтобы показать себя, так сказать. Или ты предпочтешь, чтобы с тобой обращались как со всеми разбойниками, — то есть чтобы тебя судили и повесили.
Он криво усмехнулся, заметив, как напряглись скулы стоящего перед ним человека.
— Ну, что скажешь? Дальнейшее зависит от твоего решения.
Пленник не отвечал. Молчание становилось столь напряженным, что на висках сэра Эдварда набухли вены. Но когда он уже был готов вскочить с кресла и обрушить всю свою ярость на громилу, чья возмутительная наглость превосходила все мыслимые пределы, тот едва заметно кивнул.
— Благодарю вас за то, что вы предоставили мне возможность самому сделать выбор, — сказал он жестко. Эрик вздернул подбородок и смело взглянул в лицо сэру Эдварду:
— Я принимаю ваше предложение работать у вас в услужении. Можете считать меня одним из самых верных ваших подданных.
