Возвращение Розалинды принесло в Стенвуд-Касл значительные перемены. Многие из них были видны невооруженным глазом, ибо даже самым отъявленным неряхам пришлось соблюдать опрятность и порядок, которых неукоснительно требовала хозяйская дочь. Она твердой рукой насаждала в замке свои правила, ни разу не повысив голоса. Когда в кухне, которая теперь сверкала чистотой, воцарились Мод и Эдит, все восприняли это как должное. Сперва кое-кто ворчал, что, дескать, нынче дух перевести некогда, но вскоре эти сетования сошли на нет, поскольку все трудились на равных. К тому же слуги, по правде говоря, и сами испытывали облегчение оттого, что точно знали свои обязанности.
Трижды в день сэр Эдвард усаживался во главе стола в преобразившейся главной зале. Обитатели замка старались не ударить в грязь лицом. Господское платье теперь неизменно выглядело свежим, а все прорехи были искусно залатаны. В последние две недели жизнь лорда шла совсем не так, как прежде: ему были обеспечены приличествующие его положению одежды, любимые кушанья, теплый домашний очаг, — о чем еще можно мечтать?
— Выйди-ка со мной на прогулку, — обратился он к дочери как-то после обеда. — Удели мне немного времени, пока не принялась за очередные хлопоты.
Розалинда раскрыла глаза от удивления. Хотя ей было известно, что отец одобряет все ее затеи, он редко снисходил до беседы. Тем более приятным стал для нее этот знак родительского внимания.
— Сделайте милость, пройдитесь со мной на задний двор. Там поставлена на огонь пара котлов — нужно их проверить, — попросила она отца.
— Какие еще новшества ты затеяла? — поинтересовался сэр Эдвард, выходя из залы на яркий послеполуденный свет.
— Мы растапливаем сало и воск, очищаем их от примесей, а потом будем отливать свечи и обновлять факелы.
Некоторое время они шли в молчании. Потом сэр Эдвард заговорил:
— В твоих умелых руках Стенвуд обрел новую жизнь. Пока ты не взялась за дело, я даже не осознавал, сколь многого был лишен.
Он смотрел прямо перед собой, избегая встречаться взглядом с дочерью, его голос звучал глуховато. Но Розалинда распознала за его сдержанностью скупую похвалу и ощутила прилив благодарного чувства.
— Это все такие пустяки, — зарделась она.
— Совсем не пустяки. Это признак того, что ты стала взрослой, а я все держу тебя за ребенка. Ты превратилась в самостоятельную женщину и рачительную хозяйку.
На подходе к огромным чанам он остановился и испытующе посмотрел на Розалинду:
— Самое время тебе идти под венец.
Розалинда ахнула от неожиданности и устремила на отца взор, полный ужаса. Можно было подумать, будто ей объявили, что на рассвете ее поведут на плаху. У нее бешено застучало сердце, сам собой раскрылся рот, в горле пересохло.
Нетрудно было догадаться, что отец ожидал от нее совсем другого, пусть бы даже она для виду заупрямилась. Любая благородная девушка стремится выйти замуж — чем же она хуже прочих? Он озадаченно нахмурился, и тогда Розалинда сообразила, что нужно закрыть рот и придать своему лицу более подобающее выражение.
— Как это понимать, Розалинда? Что за испуг? Разве не ты сама говорила, что постигла все премудрости ведения домашнего хозяйства? Все мы в этом убедились. Дело за небольшим — подыскать тебе мужа. Однако сдается мне, что ты собираешься возразить.
Розалинда не сразу нашлась, что ответить. Она боялась подставить под удар Эрика.
— Я… нет… просто… — Она совсем смутилась. — Не успела я вернуться в Стенвуд, как меня снова хотят куда-то отослать.
— Как тебе такое могло прийти в голову, дочка? Ведь ты моя наследница, стало быть, ты со своим благоверным должна остаться здесь. — Отец ободряюще улыбнулся и потрепал ее по плечу:
— Так что не тревожься: больше я тебя никуда не отпущу.
Если бы Розалинда волею судьбы не была привязана к Эрику, ее бы, несомненно, утешили отцовские заверения — в них звучала искренняя забота о ее благе. Сэр Эдвард был не мастер говорить красивые слова, но ясно показал ей свою родительскую любовь. Розалинда это поняла. Но собственное щекотливое положение не позволило ей радоваться такому открытию. Она сцепила пальцы и отвернулась.
— Зачем так спешить, отец? Я хочу сказать… разумеется, мне будет приятно пойти под венец, но только… хотелось бы спокойно пожить в отчем доме. К тому же, — добавила она, цепляясь за последнюю соломинку, — к тому же не пристало устраивать веселье сразу после смерти бедного Джайлса.
У нее дрогнул голос: нахлынувшая печаль по безвременно ушедшему из жизни брату примешивалась к неподдельному испугу.
— Ну, ну, будет тебе, Розалинда, не горюй. — Сэр Эдвард и сам смешался оттого, что их беседа приняла такой оборот. — Я же не собираюсь отдавать тебя замуж прямо сейчас. Просто надо потихоньку готовиться, наводить справки.
— О да, — Розалинда с надеждой подняла глаза. — Да, конечно. — У нее вырвался вздох облегчения.
— Раз уж у тебя так ладится хозяйство, — добавил отец, отметив про себя такие перемены в ее настроении, — для начала нам бы неплохо пригласить кое-кого в гости.
Розалинда едва не охнула: успокаиваться было рано.
— Когда? — спросила она с опаской.
