Роза для герцога полностью

— Себя он бережёт! — выпалила Розалин, но спохватившись, замолкла. Не хватало ещё разоткровенничаться со служанкой и ненароком выдать, кто она на самом деле. Если уж в Каринэе её дар доставил ей столько хлопот, то в Тэнае проблем от него будет ещё больше.

— Видят источники, скоро вся округа про вас узнает. Начнут напрашиваться в замок, чтобы хоть глазком на вас посмотреть. Конечно, Его Светлость беспокоится. Мало ли что случится.

— А с чего им на меня смотреть? — спросила Розалин в недоумении. Неужто герцог сам проболтался слугам о её даре?

— Ну, как же? Герцог со смерти супруги на женщин вообще не глядел, — служанка понизила голос и обернулась, будто ожидала, что Андриан стоял у неё за спиной и подслушивал. — Угрюмый всегда и безразличный. Мы уж и не надеялись, а тут вы. И какая красавица! Немудрено, что он вас с собой из Каринэи привёз. Кто бы не привёз-то?

Кто угодно не привёз бы, только Андриану Фриоро могло прийти в голову шантажировать герцога Каринэйского. Розалин поджала губы и отвернулась.

Вторая ночь в запертой роскошной комнате была так же неспокойна, как и первая. Чем дольше герцог не объявлялся, тем больше Розалин казалось это дурным знаком. Её терзало плохое предчувствие, и, увидев спозаранку улыбающуюся Дори возле своей кровати, она окончательно уверилась, что предчувствие это посетило её неспроста.

— Ох, какой день! — подхватилась служанка. — Портниха вам платье передала из готовых, подшила под вас. А Его Светлость велел собрать вас на завтрак. Говорит, желает с вами откушать. А хотите, я вам волосы в причёску высокую соберу?

— Вот ещё. — Розалин отмахнулась от восторженной служанки. Прихорашиваться для Андриана ей не хотелось вовсе.

Дори отказ не расстроил, и она, усадив Розалин за трюмо, принялась расчёсывать ей волосы, продолжая болтать.

— Ох и обзавидуются же соседи, когда увидят, какая у Его Светлости наложница красивая. — Служанка отложила расчёску и, отойдя на шаг, любовалась густыми волнистыми волосами Розалин.

— Как ты меня назвала? — Инару бросило в жар.

— А у вас как наложниц называют? — спросила Дори непонимающе. — У нас ещё полюбовницами зовут, но это в народе. А так у всех же герцогств «наложница» говорят. Правда на севере это всё-таки не принято, скрывают обычно. — Служанка пожала плечами. — Неприлично это. Их обычно, наложниц я имею в виду, увозят в отдаление, дом им покупают, да и навещают, когда, ну, огонь-то в чреслах. Ну, вы понимаете. — Дори многозначительно улыбнулась, но Розалин и про огонь, и про всё остальное знала только понаслышке и потому понять не могла. — А вас, вон, Его Светлость в замок к себе даже привёз. Значит, дороги ему.

Так вот зачем он в замок её притащил, и предлог какой благородный нашёл: говорил, что болен, а у самого «огонь» значит.

— Так оно, может, и неудивительно, что в открытую привёз, — служанка продолжила рассуждать, направляясь за ширму, где лежало подшитое портнихой платье. — На юге-то это сплошь и рядом. Ой, вы только не подумайте чего, — Дори спохватилась и испуганно выглянула из-за ширмы. — Просто непривычные мы к такому.

— В Каринэе это тоже не принято, — ответила Розалин сквозь зубы. — На Восточном юге такое есть, но не в моём герцогстве. По крайней мере, об этом не кричат во всеуслышание. — Её голос слегка охрип и ладони покрылись потом.

Про знатных мужчин и их увлечение простолюдинками она слышала немало историй, и ни одна из них ничем хорошим для девушек не заканчивалась. Потому что не сила огня в тех самых чреслах определяла возможность совместного счастья, а жёсткие рамки традиций и устоев. Кто захочет связывать жизнь с безродной девчонкой? Когда огонь в душе благодетеля угасал, уже не столь юная особа отправлялась на улицу. Бывало, ей давали содержание на первое время, а бывало, и этого она не получала. Розалин подобная участь страшила, и делить ложе с герцогом она не собиралась. Если он привёз её в Тэнай именно для этого, то ему придётся раскаяться в своём решении.

— Ну, разве не прелесть? — спросила Дори, показывая инаре шоколадного цвета пышное платье. Его юбка расширялась колокольчиком и доходила до самого пола, а корсет выглядел настолько узким, что от одного только взгляда на него Розалин испытывала удушье.

— Прелесть, — ответила она сдавленным голосом. — Чего же мы ждём? Давай быстрее порадуем Его Светлость.

Пока служанка затягивала непривычный для инары корсет, охая и причитая, умоляя её потерпеть и выдохнуть, Розалин нарочно набирала в грудь воздуха и надеялась, что Дори отчается и оставит её талию в покое.

— Как они в этом дышат? — подивилась инара полушёпотом. До юга тоже дошли новые веяния, и знатные особы всё чаще появлялись в узких, затянутых до предела корсетах, но простолюдинкам о том беспокоиться было не к чему. Поэтому Розалин впервые проходила через подобную пытку.

— Вы о ком, госпожа?

— Так, ни о ком.