– Здравствуйте, – вежливо, хотя и с ноткой жалости обратилась Роза к плотной женщине в длинном холщовом платье, покрытом спереди широким замызганным передником из той же ткани. Повариха всплеснула руками, расплывшись в щербатой улыбке, и заголосила:
– Лисса Розалия! Кормилица! Матушка вы наша! Встали, оправились! Как же вы нас напугали!
Она бухнулась на колени, ища потрёпанными руками её кисть, нашла и приникла к ней губами. Роза застыла, чтобы не спугнуть. В основном, себя. Как привыкнуть к этим проявлениям раболепной любви? Что она, поп, что ли, чтобы ей руки целовать? Да и вообще… Как-то неудобно… Ну зачем женщине в годах ползать на коленях? Нет, это всё надо прекращать… Потом. Вот разберётся с насущными проблемами и будет менять мир.
– Ничего, ничего, всё будет хорошо, – пробормотала Роза по инерции, с усилием отнимая руку. – Покажите мне, пожалуйста, где у вас запасы еды?
Повариха подняла на неё недоверчиво блеснувшие глаза и осторожно ответила:
– А как же вы… Что ль забыли? Это как же так?
– Рада, ты слышала, что хозяйка сказала?
Манни повысила тон, чуть выступив вперёд, и повариха встала, охая и опираясь руками о колени:
– А сейчас, сейчас, что ж нам… Раз хозяйка сказала, мы ж завсегда…
Она с поклоном посеменила к двери за очагом, распахнула её и пригласила:
– А вот сюда пожалуйте, лисса! Эт наша кладовая туточки.
Признаться, Розе было очень страшно заглядывать в кладовую. Вдруг там мышь повесилась? Но в тёмной зале стояли мешки. Раз, два, три… Пять мешков размером в половину человеческого роста. Горшки какие-то стояли. Правда, реденько, а на полу виднелись круги и следы, словно вычерченные в пыли. Понятно, раньше было больше. Оценив размеры залы, Роза вдруг представила, как тут теснились запасы продуктов. До потолка, и не протолкнуться! И острое чувство горечи в груди… Это не её чувство! Это воспоминания Розиты. Надо полагать, замок раньше процветал, его хозяева купались в золоте, как дядюшка Утка. Ну, или как его там…
Шагнув к одному из мешков, Роза погладила шершавый бок, пощупала. Мука. Или сахар? Нет, вроде тут сахара быть не должно, тем более, в таком количестве. Средние века – это мёд и фрукты…
– Это мука? – уточнила у поварихи. Та подбоченилась:
– А то как же! А вон тама – пшеница. Однако маловато осталось, зиму нам не пережить, лисса.
– А здесь? – указала Роза на горшки. Повариха резвенько подошла и принялась перечислять:
– Тута капустки немного, тута яблоки – только замочили, тута… А что у нас тута?
Рада приоткрыла крышку горшка, и по кладовой разлился сладковатый резкий запах чего-то непонятного. Роза наморщила лоб, пытаясь разглядеть содержимое, а Рада обрадовалась:
– Вона как! Ещё жёлуди в черемше с весны стоят!
– Жёлуди в черемше, – повторила Роза. Это извращение, конечно, но витамины есть. Так, что она сказала? Зиму не пережить? Пшеницы мало… Зима на носу, значит. А варвары, небось, помешали урожай собрать… Да, хорошего мало, как и пшеницы.
Роза потёрла ладонью лоб. Не нашла привычных морщин и с непривычки отдёрнула руку. Надо что-то срочно придумывать. Людей надо кормить. Детей…
– Рада, продуктов достаточно, сделайте всем суп или рагу овощное… С хлебом.
– Так зиму ж…
– Немедленно! И накормите детей.
– Сестра, может быть, мы не будем разбрасываться едой для каких-то крестьян? Ведь зимовать ещё в осаде, вы помните? – осторожно спросила Манни, и Роза разозлилась:
– Мы будем держаться, сколько надо, но люди в этом замке от голода умирать не будут!
– Так мы это… Завсегда! – ответила Рада с воодушевлением и метнулась в кухню. На полпути вернулась и заискивающе заглянула Розе в глаза: – А бульончик-то варить? Куриный?
– Не надо, – отрезала она. Повариха шумно выдохнула:
– Ой, слава Эло! Куру так жалко было резать…
– Рада, ты будешь наказана за неповиновение! – рявкнула Манни. – Я же велела резать!
Роза отмахнулась:
– Никто не будет наказан, хватит уже! Рада, варите суп для всех, а я хочу осмотреть замок снаружи. Можно?
– Можно, – буркнула младшая сестра и мотнула головой: – Одеться надо.
Надо так надо. Роза с готовностью повернула назад к лестнице и поймала цепкий взгляд Лавра. Они с Ками так и стояли у двери, жались, будто неродные. Малышка шморгнула носом, а потом вытерла его рукавом. Сопли размазались по щеке, и Роза вздохнула. Взяла тряпку со стола, оглядела на предмет пятен и присела перед девочкой:
– Давай-ка высморкаемся!
Та отступила за спину брата, а Лавр настороженно спросил:
– Что вы хотите с ней сделать?
– Сморкнуть. А то микробы так и останутся в носу! – объяснила Роза, ощутив свою полнейшую беспомощность. Дети явно не поняли ни слова. Манни за спиной фыркнула, мол, ерунду городит сестрица. Роза покачала головой и сунула платок девочке под нос:
– Дуй!
Огромные раскоряченные глаза смотрели со страхом.
– Дуй, говорю, легче станет!
Ками сложила губы трубочкой и дунула с опаской.
– Носом дуй, дурашка! – засмеялась Роза.
