Грязь и вонь, очень даже запросто можно остаться без премии!
Был час, когда спят даже мародёры и обкурившиеся налётчики. Арлекин не встретил никого, совсем никого на пути к махалле Хаджи-Умар.
Служебный вход в гафуровскую контору был заперт — значит, садовник догадался захлопнуть дверь вчера, когда выносил его раненого. Удачно. Арлекин отпер дверь ID-чипом, и трупный запах немедленно ударил в нос. «Отключить обоняние», — приказал он даймону.
В доме ростовщика было душно, темно и тихо, если не считать жужжания мух. Пол гостиной был чёрен от загустевшей крови. Пять трупов мешками валялись по всей комнате: Гафуров, Красная Шапочка и три его бойца. Лопата садовника, всаженная глубоко и крепко, торчала из затылка у одного. Липко чавкая по крови подошвами, Арлекин подошёл к убитому, наклонился, ощупал карманы. Нашёл «крамарж» и с удовлетворённой улыбкой вернул к себе в кобуру.
Затем его взгляд упал на полураскрытую сумку возле дивана. Внутри виднелись деньги: пухлые пачки розовых редов, салатовых ахмади, голубых юни — всё, что налётчики Красной Шапочки успели выгрести из комодов Гафурова. На глаз в сумке было наличных на полмиллиона энерго. Опять удачно. Арлекин пересыпал деньги в свою сумку, закинул на плечо. Он знал, что в этом доме можно найти куда больше, но не стал тратить время на поиски. Ему всё равно не вскрыть сейфов, да и не вынести всего в одиночку. Пусть повезёт кому-нибудь другому.
Выйдя из дома, Арлекин принялся весело насвистывать. Настроение было отличным, рабочим, бодрым.
«Кингстон» по-прежнему стоял за углом конторы, там же, где был оставлен — ни один человек без ID-чипа экстрагарда не смог бы завести двигатель. Поэтому машину просто изгадили уличной графикой протеста, расколотили окна и поснимали всё, что могли снять. Арлекин сунул руку в разбитое окно, открыл ID-чипом потайной бокс. Извлёк маячок, бронежилет, пояс, набитый магазинами к «крамаржу» и другими полезностями, надел всё под рубашку. Потом подумал, вернул на место маячок и опять вызвал Венди Миллер.
— Ты ещё не улетела, моя красавица? Вот и не улетай. Заправься и жди меня под Нижгородом, где-нибудь в степи — потом скинешь координаты.
— Сколько ждать-то? Опять два дня?
— На этот раз два часа, — пообещал Арлекин. — Если повезёт, — и отключился.
Он придумал эффективный, хотя и рискованный способ сэкономить время.
Но прежде чем улетать, он должен был заглянуть в махаллу Науруз.
Арлекину пришлось минут пять стучать в дверь Мирзаевых, пока не открылся глазок. Здесь его знали в лицо — он приходил позавчера, чтобы провести сеанс связи с Саидом. Залязгали замки. Грубо сваренная стальная дверь приоткрылась, в щели показалась чёрная борода Малика Мирзаева.
— Ассалям агалейкум, капитан Конти, — даже разбуженный в четыре утра, чайханщик не забывал о вежливости.
— Агалейкум ассалям, Малик-ага, — слегка поклонился Арлекин. — Я по поводу вашего сына.
Мирзаев открыл дверь шире. Он был в халате и держал в руках ружьё.
— Где Саид? Что с ним?
— Не знаю, Малик-ага, — Арлекин виновато повесил голову. — Я сам еду его искать. Саид в большой опасности. — Он сделал заминку: как будто колебался, стоит ли выдавать тайну. — Саид… Ладно, скажу вам правду. Его болезнь — не просто укус мухи. Парень угодил в серьёзную разборку, и сейчас его ищут опасные люди. Малик-ага! — Он приложил руку к сердцу. — Клянусь, я сделаю всё чтобы его спасти. — Мирзаев стоял в оцепенении, с полуоткрытым ртом. За его спиной показалась заспанная жена в халате. — Теперь слушайте. Саиду нельзя появляться здесь. Мне придётся спрятать его. Надолго. У вас есть родственники в Русии, на Зелёном Мосту, в Иделистане?
Мирзаевы переглянулись.
Затем Малик-ага повернулся к Арлекину и неуверенно, будто всё ещё не совсем доверяя ему, кивнул.
— В Ахмадабаде, — проговорил он, — двоюродный брат. Записывайте.
Арлекин ушел от Мирзаевых в начале пятого — ушёл как нельзя более довольный. Теперь он знал, где спрячется Саид, если каким-то чудом ускользнёт от группы захвата. Дела в Рабате закончены. Пора брать рингер и улетать.
Арлекин шел за рингером в Новую Москву.
Вернее, в то, что от неё осталось.
Периметра больше не было. Полоса микроволновой защиты была обесточена, забор повален воздушной волной.
Колония космиков всю свою историю старалась отгородиться от дикого, грязного, полного насилия мира наземников… и вот стена рухнула, и Рабат вошёл в Новую Москву.
Арлекин шёл по Марсианскому бульвару через южные кварталы Колонии. Они были дальше всего от взрывов и пострадали мало — здесь даже не было пожаров, только ударная волна выбила окна и поломала деревья. Эта часть Колонии была превращена в руины не бомбами, а человеческими руками.
Арлекин ясно представлял, как это происходило. В какой-то момент мародёры из Рабата обнаружили, что периметр рухнул, колониалы попрятались по бомбоубежищам, окна в домах выбиты, никто ничего не охраняет — заходи и грабь. А заодно и вымещай вековую ненависть к гогам-магогам — ломай, пачкай, порть всё, чего нельзя вынести…
И гости только-только вошли во вкус, когда хозяева начали вылезать из убежищ.
