Врач лежал на полу около стойки. Неподвижно. Скрючившись. Уткнувшись лицом в пол. Одна его рука пряталась в кармане, другая держалась за живот — и кровь проступала между сведёнными судорогой чёрными пальцами.
— Саид Мирзаев, — с нажимом повторил близнец, теперь уже утвердительно, а не вопросительно. — Вы обвиняетесь в измене человечеству. Ваше дело будет рассмотрено военным судом Космофлота. Вы арестованы. Руки.
Ликвидаторы, только теперь понял Саид. Ликвидаторы. Как Брендан и говорил.
Они убили Брендана. Саид это понимал — но ещё не мог поверить.
Как же так? Почему это случилось так быстро, так просто?
Саид не вырывался, не мог даже думать о том, чтобы вырваться, когда его грубо схватили за руки, и на запястьях сами собой стянулись, как живые, наручники из какого-то пружинистого металла. Его развернули к двери, толкнули в спину. Саид успел заметить, как один из близнецов деловито щупает тело Брендана, вынимает из кармана его руку, сжимающую золочёную карточку с красными кругами… Но другой близнец, не давая мальчику ни секунды задержки, с неодолимой силой тащил его за собой.
Перед гостиницей ждал мобиль, загородив собой переулок почти от стены до стены. Чёрный «Кингстон», совсем как у Брэма Конти. Перед Саидом сама собой открылась задняя дверь. Его втолкнули внутрь, в глухой металлический ящик кузова. Один из близнецов без видимого усилия швырнул следом тело, запечатанное в пластиковый мешок. Дверь захлопнулась. Машина рванула с места.
Когда-то у него было имя, невоспроизводимое ни на одном языке Земли. Когда-то. Пять миллионов лет назад. Все, кто когда-либо звал его по имени, давно перестали существовать. Теперь он общался только со Стражами — если это можно было назвать общением — ну а для Стражей он был лишь Наблюдатель. Аноним. Безличный и безымянный узник, приговорённый служить интеллектуальным сенсором Галанета в этой планетной системе.
Мозг Наблюдателя — сейчас он состоял из одного мозга — размещался на маленьком планетоиде далеко за орбитой восьмой планеты, глубоко под слоями метаново-азотного льда и грязно-бурой корки высокоуглеродистых соединений. Этот мозг — миллионоядерный квантовый компьютер, выращенный из семени самособирающейся материи на матрице биохимического мозга Наблюдателя — ныне был охлаждён до микроградуса выше абсолютного нуля. Почти всё время Наблюдатель спал. Вернее, был усыплён. Лишь в перигелии эксцентричной орбиты планетоида, как только выносные фотоприёмники определяли, что освешённость превысила заданный порог, система получала сигнал побудки. Сверхпроводящие аккумуляторы, тысячу лет по крохам копившие энергию, давали в сеть ток, самособирающаяся материя заращивала повреждения, просыпались Стражи — и поднимали Наблюдателя на очередную вахту.
Он никогда не помнил того, что переживал во сне — но знал, что сознание отключалось не полностью. Квантовые флуктуации порождали в нём хаотические токи, ничтожно слабые, но при столь низкой температуре достаточные для возбуждения некоторых перцептивных контуров. Проводя грубую аналогию, можно было бы сказать, что Наблюдателю снились сны. Сны о тех временах, когда он ещё имел биохимическое тело.
Смутные образы всплывали и тонули в спящем мозгу. Мглисто-серое небо родной планеты, безбрежный океан далеко внизу, мачтовые огни термопланов, плывущих сквозь мглу смутными тёмными тушами, привычная дрожь палубы, трели команд, предвкушение боя, ветер в лицо, чьи-то близкие, но неузнаваемые глаза с внимательно суженными диафрагмами. Вся жизнь, что осталась за десятки парсек, за тысячи вахт, за миллионы лет с того времени, как Исполнители подвергли его наказанию. Лишили доступа в Галанет, принудительно встроили в его мозг Стражей, заархивировали в Семя и на неуправляемой межзвёздной комете отправили сюда, в Окно, в его вечную тюрьму — систему жёлтого карлика 4985-5051-049.
Давным-давно серия вспышек сверхновых в молодой звёздной ассоциации расчистила эту область от пыли и газа. В спиральном диске Галактики образовалось Окно — сквозная дыра, почти свободная от газа, с прозрачностью межзвёздной среды на порядок выше средней. Такие Окна как нельзя лучше годились для проведения линий сверхдальней межзвёздной радиосвязи. В обычном, нерасчищенном пространстве газово-пылевая среда создавала слишком много помех.
Стандартный узел связи представлял собой группу маломощных ретрансляторов на фокальной линии гравитационной линзы какой-нибудь звезды. Большинство звёзд Окна не были хорошими линзами: гиганты и субгиганты имели слишком короткий срок жизни, у двойных звёзд гравитационные поля постоянно смещались и искажались — они не имели стабильной фокальной линии; по той же причине не годились маломассивные красные карлики (90 % всех звёзд) — их слабые поля заметно искажались даже планетами.
