Зара почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Папа, папа… как он всегда умел подобрать самые точные, самые нужные слова!
– Теперь вы, Араун. – Голос Янга заметно потяжелел. – Если бы вы просто подняли мятеж, это могло бы сойти вам с рук. Политика, ничего личного. Но вы причинили боль моей дочери – а такого я не прощаю.
Янг сделал паузу, видимо, чтобы дать Арауну как следует прочувствовать ужас положения.
– Наказание постигнет вас в любом случае, но у вас есть возможность его смягчить. Освободите Зару – немедленно и безоговорочно. Остальных заложников меняйте на что хотите, но моя дочь – не предмет торга. Если к завтрашнему дню она не окажется на свободе, вы умрёте. Повторяю, Араун, умрёте. Пустых угроз я не высказываю. Почитайте биографии людей, которые посмели поднять руку на членов моей семьи. – Казалось невозможным придать голосу ещё больше угрозы, но Янгу это удалось. – И это не всё. Если Зара как-то пострадает, я уничтожу весь домен Араун до последнего человека. Если она погибнет, я уничтожу Рианнон. Поверьте, я найду способ это сделать, даже если проиграю войну. Теперь всё. Условия поставлены. Подумайте как следует, кто у кого в заложниках. – Уголки рта Янга шевельнулись в слабом намёке на улыбку. – Не буду говорить «до связи», Араун. До встречи.
Зара перевела дыхание.
– Это пойдёт в Солнет, разумеется, – сказал Араун с нервной усмешкой. – Чёткий такой штришок к портрету Максвелла Янга. Надеюсь, это хоть немного изменит общественное мнение в нашу пользу…
– Не пытайтесь делать вид, что вам не страшно.
– А я и не пытаюсь, – улыбка стёрлась с лица Арауна. – Мне страшно. – Он сделал паузу. Он явно чего-то ждал от Зары. – Мне очень страшно.
– Так вы меня всё-таки отпускаете?
Лидер мятежа досадливо поморщился.
– Конечно, нет. Я же вам объяснил. Не будьте дурой, Зара Мария Сюзанна.
Снова настало молчание – и только тут Зару осенило, чего Араун хочет от неё.
Зачем он оставил на столе – так близко, что она могла дотянуться – её диадему и пистолет-инъектор.
Зачем инъектор так заботливо повёрнут рукоятью к ней.
Что-то, наверное, изменилось в её лице, потому что Араун облегченно выдохнул и откинулся на спинку кресла. Он понял, что она поняла. В его смертельно усталых глазах Зара прочла полное согласие и одобрение.
«Надо в сонную артерию», – вспомнилось из какой-то игры. «Давай. Раз, два, три!» Она быстро схватила инъектор, приставила к пульсирующей жилке на шее Арауна и нажала на спуск.
– Док Гриффит! Рад визиту. Решили своими глазами всё посмотреть? – Шефер сделал приглашающий жест. Его вялые движения говорили о бессонной ночи. – Вот они, мои мышки.
– Неважно выглядите, – сказал Гриффит вместо приветствия. Неспешно он вкатился на своём кресле в лабораторию и остановился перед первой стеклянной клеткой.
Мышь торопливо и жадно ела из кормушки. Её голову охватывала сетка энцефалографа, цепочка датчиков тянулась вдоль хребта, сверху нависали металлические клешни манипуляторов.
– Что с ней не так?
– А поглядите. – Андрогин кивнул на монитор, где мигала и переливалась цветными пятнами трёхмерная энцефалограмма мышиного мозга. – Здесь плохо заметно, посмотрите замедленную съёмку. Видите ритм? Типа тактов у мотора. Мозг активен постоянно, а периферия с его активностью то коррелирует, то нет. Грубо говоря, мышей хватает паралич и тут же отпускает, хватает и отпускает… И так десять раз в секунду. Сейчас-то бедняжки уже адаптировались, по виду и не скажешь… но в первые минуты им было плохо. Дрожали и не могли лапкой шевельнуть.
– Когда это началось?
– Да вчера вечером, как только мелантема пустила побеги в кору мозга.
– Вы разобрались, что с ней?
– Более-менее. Мелантема периодически перехватывает контроль над нервной системой и гонит по нервам какие-то свои сигналы, а не мышиные. Потом отпускает, потом опять перехватывает….
– Какие сигналы? – спросил Гриффит. Шефер только пожал плечами. – И главное, куда гонит?
– Вот, – врач показал сделанный под микроскопом снимок. – Вот эта тёмная сеть вокруг нейронов – это и есть мелантема. Видите утолщения в узелках? Они растут. Ещё вчера их не было. И они появились как раз тогда, когда начались судороги.
– Что за утолщения? Вы провели анализ?
– Клубки полиамидных нитей в липидной оболочке. Четыре типа мономеров, причём их последовательность уникальна для каждой нити. Это явно молекулярный носитель информации. Типа ДНК, только с амидами вместо нуклеотидов – гораздо более прочная молекула. Но сам код тоже четверичный. Четыре разных мономера, это я точно установил.
– Итак… – Гриффит на мгновение задумался. – Мелантема считывает информацию из мышиного мозга, передаёт по мышиным же нервам в эти свои узлы и там сохраняет в четверичном коде? Записывает?
– Похоже на то.
– А как она воздействует на нервы? Каков механизм?
Шефер показал ещё один микроснимок.
